Досье на Снегурочку

<< Островский А.Н. СНЕГУРОЧКА.

Скоро Новый год. И снова в дома придут его непременные атрибуты и персонажи – ель, Дед Мороз и Снегурочка, которые приносят радость и подарки детям и возможность, хоть на несколько дней вернуться в детство взрослым.

Небезызвестно, что традиция отмечать с подарками и гуляниями Новый год существует лишь на пост-советском пространстве. Тогда, как в остальном христианском мире большее значение придаётся рождественским праздникам. И хотя, очень часто западный Санта Клаус считается аналогом нашего отечественного Деда Мороза, это не совсем так. Ведь, если Санта является утрированной редукцией Святителя Николая, а потому и вполне органично вписывается в систему христианского праздника Рождества, то наш новогодний Дед Мороз со своей внучкой Снегурочкой имеют весьма загадочное и запутанное происхождение. В последнее время часто говорят о том, что эти персонажи были сконструированы в тридцатые года прошлого столетия по приказу Сталина для восстановления традиций празднования нового года (первая советская «Ёлка» прошла в 1935 году). Отчасти это верно. Но в тридцатые годы новогоднее мифотворчество основывалось на традициях домашнего бытования празднования нового года в дореволюционном Петербурге.

Образ Деда Мороза начал формироваться в педагогической среде петербуржского общества на основании смешения западных и древнеславянских представлений о зимнем персонаже. Первоначально это был старый Рупрехт (1860-е годы), что указывает на его немецкое происхождение, потом дедушка Николай (1870-е), который не прижился в отечественной традиции, поскольку у русских Святитель Николай никогда не ассоциировался с дарителем, а с 1894 года начинает формироваться образ старого деда, который живёт в лесу, а под новый год дарит детям подарки. И назывался он то Морозко, то Мороз, то Ёлкич.

Последнее представление формировалось под влиянием литературы. В 1840-м были опубликованы «Детские рассказы дедушки Иринея» Владимира Фёдоровича Одоевского, в одном из которых первый раз и появляется такой персонаж, как Мороз Иванович, в 1863 году выходит поэма Некрасова «Мороз, Красный нос» и, хотя Мороз там персонаж зловещий и жестокий, педагогами для детского чтения берётся отрывок «Не ветер бушует над бором», где вне контекста всей поэмы Мороз предстает, как властитель зимнего леса и волшебник, одевающий лес в алмазы, жемчуга и серебро:

Не ветер бушует над бором,
Не с гор побежали ручьи,
Мороз-воевода дозором
Обходит владенья свои.
Глядит, хорошо ли метели
Лесные тропы занесли,
И нет ли где трещины, щели,
И нет ли где голой земли.
Идет – по деревьям шагает,
Трещит по замерзлой воде,
И яркое солнце играет
В косматой его бороде.

Безусловно, что образ этого деда имеет древнеславянские корни и восходит к таким мифологическим персонажам, как Мороз, Студенец, Трескун, Морозко, Карачун – дух холода, широко распространенный в восточнославянском фольклоре (сказки, обряды, поговорки и пословицы). А представления и ассоциации эти формировались под впечатлением от трудов Александра Николаевича Афанасьева в конце 19 века.

Афанасьев Александр Николаевич (1826-71) был выдающимся русским литературоведом, представителем «мифологической школы» в фольклористике, собирателем и обработчиком русского фольклора, значение которого трудно переоценить. С 1855 пл 1864 года им был выпущен сборник «Народные русские сказки», которые с тех пор являются основным источником освоения сказочного мира для многих поколений детей. А с 1866-1869 выходит его книга «Поэтические воззрения славян на природу» в трёх томах.

Афанасьев Александр Николаевич (1826-71),

Но если с происхождением Деда Мороза всё более или менее понятно, то образ Снегурочки представляется более загадочным.

Конечно, определить прототип Снегурочки в первозданном виде уже вряд ли удастся. В отличие от Деда Мороза, у Снегурочки нет более или менее похожего прототипа в пантеоне славянских богов или среди разрозненных мифологических духов. Этот образ отсутствует даже в искусственно формировавшейся славянской нео-мифологии ХVIII века. Кроме того, необходимо заметить, что современный образ Снегурочки складывался под влиянием художественной литературы и исследований Афанасьева, основанных им на анализе русских народных сказок и сравнения их с представлениями других близких по верованиям народов и их мифологий, таких как скандинавская Эдда, предания прибалтийских народов и даже древнегреческой мифологии.

Виктор Васнецов. Снегурочка и Лель

Так во втором томе «Поэтических воззрений славян на природу» он большое внимание уделяет облачной деве, которая вступает в брак с богом огня Перуном, а впоследствии связывает этот мифологический персонаж со Снегурочкой (Снегурка, Снежевиночка), которая является персонажем русской народной сказки:  Отголосок предания о происхождении облачных духов из тающих весною льдов и снега доселе слышится в нашем народном сказании о Снегурке. Снегурка (Снежевиночка, у немцев Schneekind) названа так потому, что родилась из снега. Не было, говорит сказка, у старика, у старухи детей; вышел старик на улицу, сжал комочек снега, положил его на печку — и явилась прекрасная девочка. Перенося миф о рождении облачной нимфы под домовую кровлю, фантазия присвоила благодатное действие весеннего тепла — очагу, как божеству, которое благословляет потомством и охраняет семейное счастие. Есть еще другая вариация сказки о Снегурке: жил-был крестьянин Иван, жену его звали Марья; жили они в любви и согласии, состарились, а детей у них все не было; сильно они о том сокрушались! Вот наступила зима, молодого снегу выпало много — чуть не по колена; ребятишки высыпали на улицу играть, бегали, резвились и наконец стали лепить снеговую бабу.

М.Малкус. Иллюстрация к сказке о Снегурочке

Иван да Марья глядели в окно. «Пойти бы и нам, жена, да слепить себе бабу!» — Что ж, пойдем! только на что тебе бабу? будет с тебя — и меня одной; слепим лучше дитя из снега, коли Бог живого не дал! «И то правда!» Вышли они из хаты и принялись лепить куклу, сделали туловище и с ручками, и с ножками, приставили головку. «Бог в помочь!» — сказал им прохожий. — Спасибо; божья помочь на все хороша! Вылепили они носик, сделали вместо глаз две ямки во лбу, и только что Иван начертил ротик, как тотчас дохнуло от куклы теплым духом. Смотрит Иван — а вот уж из ямок голубые глазки выглядывают, и алые губки улыбаются. Зашевелила Снегурка, точно живая, и ручками, и ножками, и головкою. «Ах, Иван! — вскрикнула Марья от радости, — да ведь это Господь нам дитя дает!» Бросилась обнимать Снегурку, и на руках у нее очутилась в самом деле живая девочка. Растет Снегурка не по дням, а по часам, что день — то все пригожее, красивее, и стала за зиму словно лет тринадцати, да такая смышлёная — все разумеет, про все рассказывает и таким сладким голосом, что заслушаться можно; завсегда добрая, послушная, приветливая, а собой белая-белая, как снег, румянца совсем не видать — словно ни кровинки нет в теле. Прошла зима, стало пригревать весеннее солнце — Снегурка сделалась грустна, и чем ближе к летним жарам, тем она печальнее; все прячется от ясного солнышка под тень. Только и любо ей, как набегут на небо пасмурные тучи, или как пойдет она плескаться у студёного ключа. «Уж не больна ли она!» — думала старуха. Раз надвинулась градовая туча, и Снегурка так обрадовалась граду, как другая не обрадуется и жемчугу; а когда град растаял от солнечных лучей — она горько по нем плакала. На Иванов день собрались девки гулять, пошли в рощу и взяли с собой Снегурку; там они рвали цветы, вили венки, пели песни, а вечером разложили костер и вздумали прыгать через огонь. «Смотри же, — говорят девки Снегурушке, — не отставай от нас!» Затянули купальскую песню и поскакали через костёр. Побежала и Снегурка, но только поднялась над пламенем, как в ту же минуту раздался жалобный крик и потянулась Снегурка вверх легким паром, свилась в тонкое облачко и унеслась в поднебесье. В таком грациозном поэтическом образе представляет народная фантазия одно из обыкновенных явлений природы, когда от жгучих лучей летнего солнца (купальский костер — эмблема солнца) тают снежные насыпи, и, испаряясь, собираются в дождевые тучи. В зимнюю пору, когда облака из дождевых превращаются в снеговые, прекрасная облачная дева нисходит на землю — в этот мир, заселенный людьми, и поражает всех своею нежною белизною (т. е. падает на поля в виде снега); с приходом же лета она принимает новый, воздушный образ и, удаляясь с земли на небо, носится там вместе с другими легкокрылыми нимфами.

Скорее всего, именно второй вариант сказки, приводимый Афанасьевым, и является более древним и соответствующим древнеславянским представлениям о духах природы, которые погибают при смене определённого сезона и воскресают с приходом этого сезона вновь. Снегурочка как сезонный (зимний) персонаж погибает с приходом лета… Прослеживается связь и с купальским обрядом прыганья через костер, который являлся инициационным для древней славянской молодёжи. В момент прыганья через костёр мальчик превращался в юношу, а девочка в девушку.

Необходимо отметить и то, что концепция Афанасьева оказала огромное влияние на русское искусство в целом. А началось всё с Александра Островского, у которого под впечатлением от прочтения трудов Афанасьева возникает замысел «весенней сказки», который был реализован в 1873 году. Это была пьеса «Снегурочка», которая была опубликована в «Вестнике Европы», а затем поставлена в Большом театре. Сначала пьеса подверглась критике, и даже издевались над её текстом. Через три года, в 1879 году Николай Андреевич Римский-Корсаков, которому первоначально пьеса Островского тоже не нравилась, приступает к созданию одноименной оперы.

«…Царство Берендеев показалось мне странным, — вспоминал позже композитор. — В зиму 1879–1880 годов я снова прочитал “Снегурочку” и точно прозрел на ее удивительную поэтическую красоту. Мне сразу захотелось писать оперу на этот сюжет…». Окончательная редакция оперы была завершена композитором в 1881 году, а уже в 1882 году она была поставлена и имела большой успех… Художественное оформление оперы было выполнено Виктором Васнецовым.

 

Николай Андреевич Римский-Корсаков

 

В конце ХIХ — начале ХХ века педагоги и методисты начинают вводить образ Снегурочки в детское праздничное бытование, но только в виде ёлочных игрушек, декламаций стихов о ней, постановках сказочных пьесок на тему русской народной сказки и отрывков из пьесы Островского. Однако, как постоянная спутница Деда Мороза на детских праздничных «Ёлках», она появляется только после разрешения елки в 1935 году, Снегурочка начинает фигурировать на равных правах с Дедом Морозом.

Источники:

1. Афанасьев А. Поэтические воззрения славян на природу: В 3 т. М., 1994. Т. 2. С. 639–641.
2. Душечкина Е.Дед Мороз и Снегурочка

Ира Арт

Александр Ревякин. Щелыково и мотивы в творчестве Островского

WEB-источник: http://www.clubochek.ru/articles.php?id=235

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*