Отец поэта Юрий Петрович Лермонтов считался тульским дворянином и был с 1829 года записан в тульскую родословную книгу вместе с сыном, так как он, Ю.П. Лермонтов, в 1811 году получил в наследство от своего отца Петра Юрьевича Лермонтова имение Кропотовку (Любашевку, или Каменный верх тож) в Ефремовском уезде Тульской губернии. Достоверно известен лишь один случай посещения Кропотовки юным Мишей Лермонтовым в 1827 году, когда он заезжал свидеться с отцом по пути из Тархан в Москву. Другие случаи посещения отцовского имения поэтом хотя и упоминаются в литературе, но достоверных документальных сведений об этом нет.

Все сказанное дало основание лермонтоведам причислить как отца поэта, так и самого Михаила Юрьевича к «тулякам». Однако по сохранившимся в Костромском государственном архиве документам видно, что весь род Лермонтовых издревле, с 1621 года, тесно был связан с костромским краем. Дед поэта, артиллерии поручик П.Ю. Лермонтов, родился в родовой усадьбе Лермонтовых Измайлово в Чухломском уезде, ему с братьями принадлежали также в Галичском уезде многие усадьбы: Туровское, Лежнино, Воронино, Никольское и другие.

И вот ныне стал известен один документ, хранящийся в ЦГВИА. Этот документ со всей ясностью доказывает костромское происхождение отца поэта. Поскольку он не был ранее нигде опубликован, считаем нужным привести его полностью, равно как другой документ, связанный с первым.

«Объявление

На основании изданного о кадетском корпусе устава, честь имею препроводить для определения в число кадет сына моего Юрия, крещеного в веру греческого исповедания, с тем, что до истечения положенных лет в том уставе просить и требовать его обратно и ниже, на временные отпуска не буду, а что он действительно законный сын мой, когда родился и где крещен, равно и о дворянстве, прилагаю при сем свидетельство. Оспа на нем привитая. Священник же и отец его крестный волею Божиею померли, почему свидетельство ими не подписано.

К сему объявлению артиллерии поручик Петр Юрьев сын Лермонтов подписуюсь. Февраля … дня 1798 года».

Ниже сделана приписка: «Выпущен в Кексгольмский мушкетерский полк прапорщиком 1804 года сентября 29» (ЦГВИА, фонд 314, oп. 1, д. 4005, л. 1). Из этого документа видно, что в корпус отец поэта поступил в возрасте 11 лет, окончил его и стал офицером в 1804 году, то есть в 17 лет.

И вот второй документ:

«1798 года генваря 16 дня.

Мы, нижеподписавшиеся, сим свидетельствуем в том, что артиллерии поручика Петра Юрьева сына Лермонтова сын Юрий точно из дворян, родился 1787 года декабря 26 числа. В веру греческого исповедания крещен Галицкого уезда, села Никольского, церкви Николая Чудотворца священником Иоанном Алексеевым. Восприемниками были малолетний дворянин Павел Логгинов сын Витовтов и майорша Анна Ивановна Лермонтова.

Правящий должность губернского предводителя Егор Крюков

Тайный советник Александр Иванович Лопухин

Коллежский советник Василий Васильев сын Рыкачев».

(ЦГВИА, фонд 314, oп. 1, д. 4005, л. 2).

Из этих документов совершенно ясно видно, что отец поэта родился в Галичском уезде Костромской губернии. Посмотрим же, что это было за село Никольское и при нем усадьба Лермонтовых. По сохранившимся в Костромском архиве «Экономическим описаниям» селений Галичского уезда, составленным к генеральному межеванию 1777 года, видно, что в Пемском стане Галичского уезда была усадьба Никольское, находившаяся во владении капитана Александра Петровича Лермонтова, умершего в 1782 году. После его смерти владелицей Никольского стала его вдова, Матрена Александровна. Этот А.П. Лермонтов был родной дядя Петра Юрьевича Лермонтова. П.Ю. Лермонтов был в 1784—1787 гг. галичским уездным предводителем дворянства, свое родовое поместье Измайлово он продал в 1791 году, а позднее продал и все другие усадьбы; последнюю — Воронино на реке Шуе (теперь это Парфеньевский район) — он продал в 1796 году.

Что известно о восприемниках новорожденного дворянина Юрия Петровича Лермонтова? Павел Логгинович Витовтов, родом из кинешемских дворян, был родственником жившего в ус. Суровцево Солигаличского уезда Сергея Михайловича Лермонтова, приходившегося дальней родней Петру Юрьевичу. Крестная мать — майорша Анна Ивановна Лермонтова — это родная бабушка новорожденного, мать Петра Юрьевича. Она была внучкой казненного в 1697 году за участие в заговоре Цыклера-Соковнина стольника Федора Матвеевича Пушкина, о котором Александр Сергеевич Пушкин написал в своем стихотворении «Моя родословная»:

«Упрямства дух нам всем подгадил.
В свою родню неукротим,
С Петром мой пращур не поладил
И был за то повешен им».

А что за люди подписали свидетельство? Правящий должность губернского предводителя Егор Крюков был в то время исполняющим обязанности тульского губернского предводителя дворянства. Тайный советник Александр Иванович Лопухин — из семьи старинных друзей и знакомых Арсеньевых, соседей Лермонтовых по ефремовскому имению. В дальнейшем и поэт М.Ю. Лермонтов был тесно связан с семьей Лопухиных. Коллежский советник Василий Васильевич Рыкачев — родной дядя новорожденного, брат его матери, Анны Васильевны Рыкачевой.

А.А. Григоров

Источник: http://costroma.k156.ru/d/08_lermontovy.html#babush

Светлой памяти А.М. Стульникова

Точный год основания Галича, как и многих других городов Древней Руси, неизвестен. В разное время предлагались следующие даты, претендующие на большую или меньшую достоверность.

1238 г. связан с первым упоминанием города в летописях в связи с монголо-татарским нашествием, где он назван Галичем Мерьским[1] или Владимирским . [2]Однако, как в большинстве подобных случаев, эта дата свидетельствует, что город был основан до этой даты.

1209 г. Эта дата связана с первым упоминанием Галича в «Истории Российской» В.Н. Татищева, который, основываясь на недошедшей до нас Новгородской летописи, сообщает о том, что в этом году Владимирский князь Всеволод Большое Гнездо пере-дал под управление сыну Константину Ростов с городами Белоозером, Угличем Поле, Ярославлем, Костромой и «Галичем Меряжским» .[3] Но, как и в предыдущем случае, эта дата свидетельствует о том, что город был основан ранее этого события и в начале XII в. был одним из крупнейших центров Ростовской земли.

1159 г. Эта дата была предложена в 1959 г. двумя галичскими краеведами Л.Н. Беловым и В.В. Касторским .[4] В ее основе лежали результаты раскопок П.А. Раппопорта в середине 50-х гг. ХХ в. на Нижнем городище, по итогам которых исследователь очень осторожно высказался о возможности возникновения города в середине XII в., но точной даты, естественно, не назвал .[5] Отталкиваясь от этих выводов Л.Н. Белов и В.В. Кас-торский и вывели искомую дату. Их расчеты были до крайности просты. Они по-своему истолковали гипотезу В.Н. Татищева об основании Галича в 1152 г, сославшись на то, что историк встречал первые летописные упоминания города не ранее середины XII в. Далее шел простой арифметический расчет. От 1209 г. – первого упоминания Га-лича в труде В.Н. Татищева вычитались 50 лет, и искомая дата готова. Серьезной науч-ной основы она не имеет и не была замечена профессиональными историками. Можно отметить и «культурно-политический» подтекст этих изысканий, так как 800-летний юбилей города, приуроченный к 1959 г., ставил Галич в один ряд с только что спра-вившими подобные юбилеи Москвой (1947) и Костромой (1952). Строго говоря, «ахил-лесовой пятой» этой даты является имя возможного основателя города: князь Юрий Долгорукий скончался в 1157 г.

1152 г. Автором этой гипотезы является В.Н. Татищев, который построил ее на следующем основании. В имеющемся у него списке Новгородской летописи (впослед-ствии утраченной), говорилось о том, что в этом году Юрий Долгорукий, «воспоминая городы просто руские, иже быша владения его и отъяты Изяславом, построил Юриев в Поле и другие грады теми же имяны».[6] Среди последних городов, по мнению историка, и мог быть Галич, наряду со Звенигородом, Вышгородом, Стародубом, Перславлем и Перемышлем «дублировавший» названия городов «бывших тогда около Киева. [7]Уникальность этого свидетельства состоит в том, что сохранившиеся новгородские летописи сообщают об основании только двух городов – Юрьева Польского и Переяславля на Клещине озере . [8]

Точку зрения В.Н. Татищева без дополнительных доказательств приняли С.М. Соловьев и В.О. Ключевский .[9] А.Е. Пресняков, напротив, считал это известие «плодом обработки» историком известного летописного текста. Вопрос о летописных источниках «Истории Российской» действительно не имеет однозначного решения, но часто сведения по истории Руси XI-XII вв., извлеченные В.Н. Татищевым, «являются важнейшим первоисточником».[10] Возможно, это относится и к сообщению о времени основания Галича. Не исключено, что оно было почерпнуто из «Времянника иже наречется летописание Русских князей и земля Русская», охарактеризованного В.Н. Татищевым как рукопись XVII в. новгородского происхождения. События истории Малой и Белой Руси в нем были сокращены или опущены, а события истории новгородской и великорусской – напротив, излагалась подробно.[11] Что же касается местных галичских летописей, то об основании города говорилось в Тычинкинском летописце и так называемом «Ветлужском и Хлыновском летописце».

Летописец Тычинкина утрачен. Отдельные фрагменты его были опубликованы в 1862 г. [12] и сохранились в выписках прот. М.Я. Диева. [13] Хотя последние заканчиваются 1431 г., сам летописец был, вероятно, доведен до 1572 г. [14] Нижнюю хронологическую границу его вероятного появления, видимо, дает термин «бердыш» в статье о событиях 1170 г. [15] Впервые он упомянут в Львовской летописи под 1468 г. [16] и распространился не позднее последней четверти XV в. [17] Язык летописи архаичен: в ней присутствуют характерные черты новгородского диалекта, сохранившиеся в Поветлужье («в Галици», «Галиц», «у Галици»).[18] Древней (если И.И. Тычинкин не ошибся) была и рукописная техника – коленное письмо, исчезнувшее на Руси в XV в., [19] но сохранившееся в приказном делопроизводстве XVI-XVII вв. [20]

Вопрос о степени достоверности Тычинкинского летописца сложен – сохранившийся его объем слишком фрагментарен. Вполне вероятно, что реальные события здесь смешивались с легендарными.

«Ветлужский и Хлыновский летописец» вряд ли может быть признан серьезным источником. Эта компиляция принадлежит местному краеведу-самоучке Д.П. Дементьеву-Бармину, который объединил выписки из Тычинкинского летописца, официальных летописей, полулегендарного летописца Воскресенского Солигаличского монастыря, подлинных и подложных актов и обильно сдобрил их собственными историческими фантазиями, в значительной степени возникшими под впечатлением от чтения «Марфы-посадницы» Н.М. Карамзина.[21] Неизвестно, излагал ли ветлужский краевед действительные события, или же его рассказ является плодом безграничной исторической фантазии.

Древнейший пласт Тычинкинского летописца, видимо, открывался рассказом об основании Галича Юрием Долгоруким и строительстве крепости на горе Балчуг, которая по храму св. Симеона Столпника стала именоваться Столбищем.[22] Д.П. Дементьев относит это событие к 1152 г. и связывает основание города с захватом Юрием Долгоруким черемисских земель, на которых находился будущий Галич.[23]

Таким образом, несмотря на отсутствие (или, лучше сказать, утрату) надежных источников с указанием точного времени основания Галича, наиболее вероятной датой основания города является 1152 г. Подробные доказательства этой даты зрения были приведены мною в статье, опубликованной в 2002 г. [24] Ясно, что это событие могло произойти не ранее осени 1152 г.: в это время Юрий Долгорукий, вернувшись в Ростово-Суздальское княжество,[25] стал готовить поход на Киев, но флотилия волжских булгар разорила Ярославль, и перед князем, очевидно, встала необходимость укрепления подходов к Волжскому пути.[26]

О месте основания Галича уже в последние десятилетия XVII в. бытовали две взаимоисключающие точки зрения. Первая – назовем ее «традиционной» – изложена в «Чуде о книгчии Гаврииле, како преподобный Паисий избави его от беснования» – памятнике книжности, созданном во второй половине 1690-х гг. и дополнявшим Житие преподобного Паисия Галичского. Именно здесь, как кажется, впервые, упоминаются «древния осыпи, идеже первее град бе на горе».[27] Несколько ниже уточняется, что «гора тоя, идеже первее град бе», находилась от Московской дороги «яко пол поприща»[28] (примерно 3,5 км), что однозначно позволяет связать данный топоним с горой Балчуг.

Вторая точка зрения – назовем ее теорией «двух Галичей» – изложена в ряде памятников галичской книжности. Житие преподобного Паисия Галичского, созданное около 1682 г., сообщает о том, что в устье реки Челсмы находился «град Галичь первой».[29] Будто бы разрушенный Василием Темным, он был перенесен галичским князем Дмитрием Юрьевичем Красным на гору Балчуг – место его традиционной локализации. Житие датирует это событие временем, когда Дмитрий Красный «приим власть Галическую»[30] – около 1434 г.

Предание о «Галиче первом», стоявшем на мысу у места впадения Челсмы в Галичское озеро, содержится также в Тычинкинском летописце, где излагаются три версии о времени строительства крепости на Балчуге. Первая связывает его с основанием города Юрием Долгоруким. Вторая версия сообщает, что в 1167 г., три князя Симеон, Андрей и Федор, получили галичские земли «по смерти отца своего», после чего между ними началась усобица, продолжавшаяся до 1170 г. Под этим годом летописец подробно рассказывает о строительстве города в устье реки Челсмы и княжеской крепости на Столбище, о ходе усобицы и участии в ней черемисских племен.[31] Третья версия, излагаемая в Тычинкинском летописце, связывает строительство крепости на Балчуге с разрушением первоначального города на устье Челсмы Василием Темным в 1422 г. , к освящению которого был приурочен визит митрополита Фотия. и освящением нового города.[32] Это событие датировано 1422 г., что противоречит официальным летописям и хронологически и фактически и свидетельствует. Скорее, о контаминации двух разновременных событий: визита главы Русской Церкви в Галич в 1425 г. и штурме Галича Василием Темным в 1434 г. При этом, как явствует из официальных летописей, в 1425 г. крепость «на горе» уже существовала . [33]

В выписках Д.П. Дементьева строительство крепости на Балчуге связано с разрушением первого города на устье Челсмы Василием Темным, после чего Юрий Дмитриевич «построил новый город Галичь у озера над посадом и сотвори порубежное место и крепость и созда церкви и монастыри, якоже бе на Челсме в первом».

П.П. Свиньин[34] пытался примирить эти версии. Связывая на основе находившегося в его распоряжении Березниковского летописца сооружение новой крепости с 1434 г., он считал за нее валы середины XVI в. в центре современного города. П.П. Смирнов, соглашаясь с этим, полагал, что крепость была возведена между 1400 и 1425 гг. [35]

В XIX в. галичане связывали с первым Галичем два места. Первое — на мысу Толстиха на правом берегу Челсмы близ ее устья в 5 верстах к западу от города, где находился Фроловский монастырь, «что у озера». Предания связывают его основание с преп. Авраамием Галичским, который ходил сюда по водам Галичского озера из основанной им на противоположном берегу Новоезерской обители.[36] Первые сведения о Фроловском монастыре дошли от 1509 г.[37] и, возможно, эта дата близка времени его основания. В 1490/91 г. на его месте стояло село Фроловское, пожалованное Иваном III Андрею, Ивану и Никите Ивановым детям Племянниковым . [38]

Еще в 40-е гг. XIX в. на мысе Толстиха были заметны остатки крепостных сооружений: здесь можно было различить «развалины зданий, башни и вал; последний… с тремя ямами, в которых находится горелый кирпич и слой горелой ржи простирающийся на аршин в глубину»,[39] что, очевидно, и стало материальной основой предания.

Вторым местом «Галича перьвого» предания называют «Печище» на левом берегу Челсмы к западу от деревни Починок. В 1822 г. архимандрит Паисиева монастыря Гедеон отмечал: «По галичскому старинному изустному преданию полагают: древний город Галичь построен был по полуденному краю хребта Галичских гор при означенной реке (Челсме — А.А.) расстоянием от нынешняго в 6-ти с 1/2 верстах. [40] О том же месте в конце XIX в. сообщал и И.А. Алякритский: «под деревнями Челсмой и Починком существует до сих пор «печище»,[41] которым занято около версты, а потому есть основания думать, что г. Галич стоял на этом «печище» .

Данные местности, несомненно, представляют интерес для археологических изысканий. Тем не менее, существование здесь «Галича перьвого» сомнительно. Исследования П.А. Раппопорта показали, что древнейшее поселение славян находилось в низменной части Балчуга (так называемое Нижнее городище), на летописном Подоле, где под оборонительными валами были обнаружены фрагменты славянской керамики XI-XII вв.[42] Во время моих разведок 1994 г. фрагменты славянских кружальных сосудов были обнаружены в центральной части Нижнего городища.[43] Они аналогичны керамике из раскопок Костромы, датированной М.В. Фехнер XI-XII вв.[44] Это позволяет предположить, что раннее славянское поселение могло занимать всю территорию Нижнего городища.

Раскопки, проведенные мною в 1995 г. на Верхнем городище Балчуга, как кажется, смогли приоткрыть завесу тайны над проблемой основания Галича. Они не подтвердили мнения, будто Верхнее городище – однослойный памятник, связанный со строительной деятельностью галичских князей в 30-40-е гг. XV в. В верхней части городища под слоем производившейся для нивелировки поверхности при сооружении крепости подсыпки из красноватого песка мощностью 0,65-0,7 м с примесью характерной для Дьяковской культуры текстильной керамики был обнаружен славянский некрополь, впущенный в материк (при размерах раскопа 3х2,5 м в нем выявлено 4 погребения). Он, как показал осмотр осыпей культурного слоя, занимал всю сохранившуюся площадь городища.

Полностью исследована могила 1, которая находится на глубине 4,45-4,46 м от подножия тригонометрического знака, стоящего на вершине Балчуга (высота 172 м над уровнем моря). Погребение принадлежит рослому мужчине и не имет инвентаря. Захоронение совершено в сосновой колоде в неглубокой земляной яме. Высота колоды — 7,5 см, длина — 1,8 м, ширина в головах — 0,44 м, в центре — 0,43 м. Костяк лежит на спине и имеет общеславянскую ориентацию головой на запад. Кости таза и правой ноги отсутствуют. Длина костяка от пяточной кости до темени — 1,67 м. Длина черепа от темени до подбородка 29 см, берцовой кости левой ноги — 31 см, голени левой ноги — 35 см. Левая рука вытянута вдоль туловища, правая согнута в локте, ее кисть лежит в районе таза. В головах сохранились отдельные камни валунной обкладки, положенные на песчаную подсыпку. Размеры валуна — 6х21 см. Под головой находилась подушечка из сухой травы. По краям могила обложена дерном, сохранившимся на южной границе могильной ямы. Над погребением насыпан небольшой курган, следы которого хорошо читаются в северной бровке раскопа. Этот погребальный обряд хронологически не связан с древнерусским селищем, основанным в XIII в. к юго-западу от Верхнего городища, [45] так как обычай захоронений в курганах в Костромском крае исчез после татаро-монгольского нашествия.[46] Зато этот обряд аналогичен захоронениям новгородских словен, нередким в Костромском Поволжье и относящимся здесь к XI-XII вв.[47]

Отсутствие инвентаря в погребениях, обнаруженных на Верхнем городище, не дает ответа на вопрос, был ли галичский некрополь языческим или христианским. Иногда доказательством христианской принадлежности погребений X-XI вв. в Северной Руси приводится факт западной ориентации костяка.[48] Тем не менее, А.Е. Мусин полагает, что отсутствие христианских символов в курганных погребениях с трупоположением не является признаком языческой принадлежности некрополя, но «характеризует низкий уровень христианизации исследуемой территории и самого погребального обряда».[49] Об этом же, по-видимому, свидетельствует и Житие преп. Авраамия Ростовского, который по расчетам В.О. Ключевского подвизался в Ростове между 1073-1077 гг.[50] : уйдя из Чухломы в поисках единоверцев, подвижник «пойде на запад; и многия дни шед, обрете наконец верующих в Господа нашего Иисуса Христа».[51]

Новгородская интерпретация некрополя совпадает с наблюдениями над спецификой архаических пластов в лексике современных говоров в районе р. Костромы, Галичского и Чухломского озер, отражающих сильное новгородское и – в меньшей степени – ростово-суздальское (кривичское) влияние; к югу от Галича – в Костромском Поволжье – новгородское влияние значительно слабее – здесь господствует лексика, сложившаяся на основе ростово-суздальских говоров.[52] Антропологически современное население Галичского края относится к верхневолжскому типу, распространение которого в общих чертах совпадает с территорией расселения летописных кривичей.[53] Этнографические данные по Галичскому уезду показывают характерное смешение среднерусских и новгородских традиций. Планировка поселений в этих местах – круговая, что соответствует традициям средней полосы России; гнездовая планировка, характерная для новгородских поселений, отсутствует.[54] Сам тип жилища, напротив, являет смесь новгородских и ростово-суздальских традиций.[55] Отражает сильное северное влияние и сельскохозяйственная обрядность жителей Галичского уезда.[56] О глубоком смешении новгородских и владимирских традиций в Костромском крае свидетельствуют и археологические находки. Так, для XII-XIII вв. здесь характерны особые варианты серпов и кос-горбуш, соединяющие новгородские и владимирские черты.[57] В топонимике же Галичского края южнорусским является только название города, тогда как основная масса топонимов этого региона – общая с Волго-Окским междуречьем.[58] Аргументом в пользу ранней новгородской колонизации Галичских земель является наличие в уезде храмов, посвященных главной святыне новгородцев – иконе Софии Премудрости Божией. Первый находился на погосте Валуевском Чухломской осады Галичского уезда.[59] Второй – на погосте Никольском Бушневской волости.[60]

Это говорит о том, что первая волна славянской колонизации шла в эти края не из Южной Руси, а из Новгорода. При этом, как кажется, новгородцы освоили Галичский край раньше, чем лежащую южнее Кострому. Раннее проникновение новгородцев в Галичский край по материалам раскопок городища у с. Унорож фиксируется с начала Х в.[61] В Галичский край они проникали с окраинных новгородских земель – по освоенному еще мерянами пути из Бежецкого ряда и Обонежья по рекам Сухоне и Вычегде через реку Юг к Галичскому озеру и далее – к реке Костроме.[62] ,p>Вторая, более мощная славянской колонизации (видимо, связанная с градостроительной политикой Юрия Долгорукого и его потомков), направлялась в Костромской край из Ростово-Суздальской Руси.[63]

В этой связи необходимо вспомнить, что в середине 40-х – начале 50-х гг. XII в. во внешней политике Юрия Долгорукого взаимоотношения с Новгородом занимали место не меньшее, чем борьба за киевский стол. В 1145 г. новгородцы помогли киевлянам во время похода Юрия Долгорукого на Южную Русь. Осенью следующего года новгородский князь Святослав Ростиславич, сын киевского князя Ростислава Мстиславича, совершил поход на владимирские земли, пытаясь захватить Суздаль, но был разбит, и в 1148 г. новгородцы заключили мир с Юрием Долгоруким, обязавшись выплачивать дань князю.[64] Возмущенный ее малыми размерами, князь в 1149 г. совершил поход на Новгород, а в 1152 г. вразумленные новгородцы, изгнав Святослава Ростиславича, просили у Юрия Долгорукого его сына Мстислава в князья.[65] Так политические симпатии Новгорода совершили поворот от поддержки князей Южной Руси к политической игре с северо-восточным соседом. Показательно совпадение во времени вокняжения Мстислава Юрьевича в Новгороде и основания Галича Юрием.

[1]Суздальская летопись по Лаврентьевскому списку // ПСРЛ. Т. I. Вып. 2. М., 1997. Стб. 464.

[2]., 1997. Стб. 518; Новгородская IV летопись // ПСРЛ. Т. IV. Вып. 1. М., 2000. С. 216; Софийская I летопись старшего извода // ПСРЛ. Т. VI. Вып. 1. М., 2000. Стб. 293.

[3]Татищев В.Н. История Российская. Т. 3. М.; Л., 1964. С. 181.

[4]Белов Л.Н., Касторский В.В. Галич. К 800-летию города. Ярославль, 1959.

[5]Раппопоpт П.А. Оборонительные сооружения Галича Мерьского // КСИИМК. 1959. Вып. 77. С. 3-9.

[6]Татищев В.Н. История… С. 241, 242, 442.

[7]Татищев В.Н. История… С. 241.

[8]Новгородская IV летопись // ПСРЛ. Т. IV. Ч. 1. Вып. 1. Пгр., 1915. С. 153; Т. IV. Ч. 2. Вып. 1. Пгр., 1917. С. 154.

[9]Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Т. 3 // Соч. Кн. II. М., 1988. С. 516-517; Ключевский В.О. Боярская дума Древней Руси. М., 1902. С. 91; Ключевский В.О. Курс русской истории. Ч. I. М., 1908. С. 356-357.

[10]Тихомиров М.Н. О русских источниках «Истории Российской» // Тихомиров М.Н. Русское летописание. М., 1979. С. 82. См. также: Сенигов И. Историко-критические исследования о новгородских летописях и о «Российской истории» В.Н. Татищева. М., 1888; Азбелев С.Н. Новгородские летописи XVII в. Новгород, 1960; Клосс Б.М., Корецкий В.И. В.Н. Татищев и начало изучения русских летописей // Летописи и хроники 1980 г. В.Н. Татищев и изучение русского летописания. М., 1981. С. 6. Последняя по времени работа главным образом касается исследования летописных источников В.Н. Татищева по истории южнорусских княжеств. См.: Толочко А. Летописные источники В.Н.Татищева. М.; Киев, 2005.

[11]Татищев В.Н. История Российская. Т. 1. М.; Л., 1962. С. 124.

[12]Памятная книжка Костромской губернии за 1862 г. Кострома, 1862. С. 325-326.

[13]Диев М.Я., прот. Древняя Костромская Вивлиофика // ГХИАМЗ «Ипатьевский монастырь». КОК 24738. Л. 169; публ.: Смирнов Ю. Летописцы из Галича // Губернский дом. 2000. № 2 (39). С. 15.

[14]Крживоблоцкий Я. Костромская губерния // Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генерального штаба. [Т. 12]. СПб., 1861. С. 7. Прим. **.

[15]Памятная книжка… С. 326.

[16]Львовская летопись // ПСРЛ. Т. ХХ. Ч. 1. СПб., 1910. С. 279.

[17]Кирпичников А.Н. Военное дело на Руси в XIII-XV вв. Л., 1976. С. 22-23.

[18]Ганцовская И.С. Особенности говоров Шарьинского района // Ветлужская сторона. Историко-краеведческий сборник. Кострома, 1995. С. 123-124.

[19]Карский Е.Ф. Славянская кирилловская палеография. Л., 1928. С. 266.

[20]Шмидт С.О. У истоков российского абсолютизма. Исследование социально-политической истории времени Ивана Грозного. М., 1996. С. 456.2

[21]ГХИАМЗ «Ипатьевский монастырь». КОК. № 24729. Частичная публикация: Дементьев Д.П. Краткий исторический очерк Шангского городища // Костромские губернские ведомости. № 6, 8, 9, 11.

[22]Памятная книжка… С. 326.

[23]ГХИАМЗ «Ипатьевский монастырь». КОК 24729. Л. 38, 42-43. Дементьев Д.П. Краткий исторический очерк… № 6, 8, 9, 11. С. 51, 69-71, 75, 88-89.

[24]Авдеев А.Г. «Град Галичь первой» (О времени, месте и исторических обстоятельствах основания Галича Мерьского) // Вестник МГУ. Сер. 8. История. 2002. № 4. С. 62-82.

[25]Лимонов Ю.А. Владимиро-Суздальская Русь. Очерки социально-политической истории. Л., 1987. С. 23.

[26]Кучкин В.А. Юрий Долгорукий // ВИ. 1996. № 10. С. 49-51.

[27]РНБ ОР. Собрание А.А. Титова. № 2018. Л. 50.

[28]РНБ ОР. Собрание А.А. Титова. № 2018. Л. 50 об.

[29]РГБ ОР. Ф. 299 (собр. Н.С. Тихонравова). № 57. Л. 38.

[30]РГБ ОР. Ф. 299 (собр. Н.С. Тихонравова). № 57. Л. 45.

[31]Памятная книжка… С. 325; Дементьев Д.П. Краткий… С. 51.

[32] Смирнов Ю. Летописцы… С. 16

[33] Семенченко Г.А. Неизвестный сын Юрия Галицкого и политическая борьба на Руси в начале 30-х гг. XV в. // ВИД. Т. XXII. М., 1991. С. 188-193

[34] Картины России и быт разноплеменных ея народов, из путешествий П.П. Свиньина. Ч. 1. СПб., 1839. С. 175-176.

[35] Смирнов П.П. Древний Галич и его важнейшие памятники // УЗ МГПИ им. В.П. Потемкина. Т. IX. Вып. 1. М., 1947. С. 90.

[36]Мухин В. Воспоминания об обители преподобного Паисия близь города Галича (Костромской губернии), о самом Галиче, и о находящихся в нем и близь него храмах и обителях. М., 1884. С. 13.

[37] Строев П.М. Списки иерархов и настоятелей монастырей Российския церкви. СПб., 1877. Стб. 864. № 10; Упраздненные монастыри Костромской епархии. М., 1909. С. 28-29.

[38] АСЭИ. Т. III. М., 1964. С. 261. № 240; уточнение даты: Антонов А.В. Родословные росписи конца XVII в. М., 1996. С. 234

[39]Исторические сведения о некоторых городах Костромской губернии // ЖМВД. 1848. Ч. 22. Кн. 4. С. 6.

[40] ЦИАМ. Ф. 421 (Донской монастырь). Оп. 1. Д. 7744. Л. 6.

[41] ГКМ. № 36. Л. 14.

[42] Раппопорт П.А. Оборонительные сооружения Галича Мерьского… С. 4-5; Раппопорт П.А. Очерки по истории военного зодчества Северо-Восточной и Северо-Западной Руси X-XV вв. // МИА. 1961. № 105. С. 105.

[43] Аналогии: Фехнер М.В. Раскопки в Костроме (к вопросу о времени возникновения Костромы и ее первоначальном местоположении) // КСИИМК. 1952. Вып. XLVII. С. 107 (XI-XII вв.); ср.: Петрашенко В. А. Керамика IX-XIII вв. Среднего Поднепровья // Древнерусская керамика. М., 1992. С. 20. Рис. 7,24 (XII-XIII вв.); Чернов С.З. Новые материалы по хронологии Московской керамики второй половины XIII — XV вв. из раскопок в окрестностях древнего Радонежа // Древнерусская керамика. М., 1992. С. 158. Рис. IА (XII-XIII вв.); Беляев Л.А. Древние монастыри Москвы (конец XIII – начало XV вв. по данным археологии. М., 1995. Табл. 80. 7,9 (XIII-XIV вв.).

[44] Фехнер М.В. Раскопки… С. 107.

[45]Алексеев С.И., Комаров К.И., Леонтьев А.Б., Ошибкина С.В., Рябинин Е.А. Археология Костромского края. Кострома, 1997. С. 232.

[46] Там же. С. 191-192

[47] Седов В.В. Восточные славяне в VI-XIII вв. Археология СССР. М., 1982. С. 172, 190.

[48] Лабутина И.К. Открытие псковского некрополя // Археологи рассказывают о древнем Пскове. Псков, 1991. С. 65.

[49] Мусин А.Е. Христианизация Новгородской земли в IX-XIV веках. Погребальный обряд и христианские древности // Труды ИИМК РАН. Т. V. СПб., 2002. С. 51.

[50] Ключевский В.О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М., 1871. С. 37.

[51] Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Кн. II. История Русской Церкви в период совершенной зависимости ее от Константинопольского патриарха (988-1240). М., 1995. С. 535.

[52] Мельниченко Г.Г. Некоторые лексические группы в современных говорах на территории Владимиро-Суздальского княжества XII – начала XIII вв. Ярославль, 1974. С. 90; Рябинин Е.А. Костромское Поволжье в эпоху средневековья. Л., 1986. С. 101-102.

[53] Власова И.В. «Зона недоступности» для ареала топонимов на -иха в Костромском Заволжье // Ареальные исследования в языкознании и этнографии (язык и этнос). Л., 1983. С. 214; Витов М.В. Антропологические данные как источник по истории колонизации Русского Севера // История СССР. 1964. № 6. С. 104

[54]Власова И.В. «Зона недоступности»… С. 215.

[55]Власова И.В. Сельские поселения в Верхневолжском и Верхнедвинском бассейнах // Новое в этнографических и антропологических исследованиях. Итоги полевых работ Института этнографии в 1972 г. Ч. 1. М., 1974. С. 26-36.

[56] Журавлев А.Ф. Этнодиалектное членение Костромского региона по данным скотоводческой магии и обрядовой фразеологии (по материалам анкеты «Культ и народное сельское хозяйство») // Ареальные исследования в языкознании и этнографии (язык и этнос). Л., 1983. С. 209-212.

[57] Алексеев С.И., Комаров К.И., Леонтьев А.Е., Ошибкина С.В., Рябинин Е.А. Археология… С. 181.

[58] Власова И.В. «Зона недоступности»… C. 220.

[59] Холмогоровы В.И. и Г.И. Материалы для истории Костромской епархии. Отд. 1. Галичская десятина с пригороды Солигаличем, Судаем, Унжею, Парфеньевым и Чухломою жилых данных церквей 1628-1710 и 1722-1746 гг. Кострома, 1895. С. 134.

[60] РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 94. Л. 98.

[61] Алексеев С.И., Комаров К.И., Леонтьев А.Е., Ошибкина С.В., Рябинин Е.А. Археология… С. 147, 173.

[62] Горюнова Е.И. Этническая… С. 151; Рябинин Е.А. Финно-угорские племена в составе Древней Руси. К истории славяно-финских культурных связей. Историко-археологические очерки. СПб., 1997. С. 162.

[63]Рябинин Е.В. Костромское… С. 54.

[64]Новгородская IV летопись // ПСРЛ. Т. IV. Ч. 1. М., 2000. С. 587.

[65] Псковские и Софийские летописи // ПСРЛ. Т. V. СПб., 1851. С. 160.

Список сокращений

АСЭИ – Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV – начала XVI вв.

ВИ – Вопросы истории

ВИД – Вспомогательные исторические дисциплины

ГКМ – Галичский краеведческий музей

ГХИАМЗ – Государственный художественный и историко-архитектурный музей-заповедник

ЖМВД – Журнал Министерства Внутренних Дел

ИИМК РАН – Институт Истории материальной культуры Российской Академии Наук

КОК – Костромская объединенная коллекция

КСИИМК – Краткие сообщения Института Истории материальной культуры АН СССР

МГУ – Московский Государственный Университет им. М.В. Ломоносова

МИА – Материалы и исследования по археологии СССР

ОР – Отдел рукописей

ПСРЛ – Полное собрание русских летописей

РГАДА – Российский государственный архив древних актов

РГБ – Российская государственная библиотека

РНБ – Российская национальная библиотека

УЗ МГПИ – Ученые записки Московского государственного педагогического института

ЦИАМ – Центральный исторический архив г. Москвы

материал с сайта администрации г. Галича

Соколов Петр Петрович 1821 – 1899

Дело под вечер, зимой,
И морозец знатный.
По дороге столбовой
Едет парень молодой,
Мужичок обратный:
Не спешит, трусит слегка;
Лошади не слабы,
Да дорога не гладка -
Рытвины, ухабы.
Нагоняет ямщичок
Вожака с медведем:
«Посади нас, паренек,
Веселей поедем!»
- » Что ты ? с мишкой ?» — «Ничего!
Он у нас смиренный,
Лишний шкалик за него
Поднесу, почтенный!»
- «Ну садитесь!» — Посадил
Бородач медведя,
Сел и сам — и потрусил
Полегоньку Федя…
Видит Трифон кабачок,
Приглашает Федю.
«Подожди ты нас часок!» -
Говорит медведю.
И пошли. Медведь смирен,
Видно, стар годами,
Только лапу лижет он
Да звенит цепями…

Час проходит; нет ребят,
То-то выпьют лихо!
Но привычные стоят
Лошаденки тихо.

Свечерело. Дрожь в конях,
Стужа злее на ночь;
Заворочался в санях
Михайло Иваныч,
Кони дернули; стряслась
Тут беда большая -
Рявкнул мишка! — понеслась
Тройка как шальная!

Колокольчик услыхал,
Выбежал Федюха,
Да напрасно — не догнал!
Экая поруха!

Быстро, бешено неслась
Тройка — и не диво:
На ухабе всякий раз
Зверь рычал ретиво;
Только стон кругом стоял:
«Очищай дорогу!
Сам Топтыгин-генерал
Едет на берлогу!»
Вздрогнет встречный мужичок,
Жутко станет бабе,
Как мохнатый седочок
Рявкнет на ухабе.
А коням подавно страх -
Не передохнули!
Верст пятнадцать на весь мах
Бедные отдули!

Прямо к станции летит
Тройка удалая.
Проезжающий сидит,
Головой мотая;
Ладит вывернуть кольцо
Вот и стала тройка;
Сам смотритель на крыльцо
Выбегает бойко;
Видит, ноги в сапогах
И медвежья шуба,
Не заметил впопыхах,
Что с железом губа,
Не подумал: где ямщик
От коней гуляет?
Видит — барин материк,
«Генерал», — смекает.
Поспешил фуражку снять:
«Здравия желаю!
Что угодно приказать,
Водки или чаю?..»
Хочет барину помочь
Юркий старичишка;
Тут во всю медвежью мочь
Заревел наш мишка!
И смотритель отскочил:
«Господи помилуй!
Сорок лет я прослужил
Верой, правдой, силой;
Много видел на тракту
Генералов строгих,
Нет ребра, зубов во рту
Не хватает многих,
А такого не видал,
Господи Исусе!
Небывалый генерал,
Видно, в новом вкусе!..»

Прибежали ямщики
Подивились тоже:
Видят — дело не с руки,
Что-то тут негоже!
Собрался честной народ,
Всё село в тревоге;
«Генерал в санях ревет,
Как медведь в берлоге!»
Трус бежит, а кто смелей,
Те — потехе ради -
Жмутся около саней;
А смотритель сзади.
Струсил, издали кричит:
«В избу не хотите ль?»
Мишка вновь как зарычит…
Убежал смотритель!
Оробел и убежал,
И со всею свитой…

Два часа в санях лежал
Генерал сердитый.
Прибежали той порой
Ямщик и вожатый;
Вразумил народ честной
Трифон бородатый
И Топтыгина прогнал
Из саней дубиной…
А смотритель обругал
Ямщика скотиной…

1867

Неподалеку от Зиновьева у деревни Дровинки шоссе пересекается линией железной дороги Кострома — Галич. Дровинки — железнодорожный разъезд, а прежде ближайшая к Костроме почтовая станция. Здесь, по рассказам старожилов, и произошел случай, воспроизведенный Н. А. Некрасовым в стихотворении «Генерал Топтыгин». Пока ямщик и поводырь развлекались в дровинковском кабаке, напуганные седоком-медведем лошади мчались по Галичскому тракту и остановились лишь на следующей станции Антипино — «… не передохнули, верст пятнадцать во весь мах бедные отдули».

Спорные вопросы Костромского некрасоведения

Любопытно восстановить облик города Костромы в это далёкое время царствования Михаила Феодоровича, так как лишь с этого времени, благодаря данным, заключающимся в писцовых книгах города Костромы, представляется возможным говорить об устройстве хотя не самого древнего, но восходящего несомненно ещё к XIV веку Костромского кремля. В писцовых книгах 1628 — 1630 годов кремль Костромской известен под названием «старый город», каковое название присвоено ему, конечно, в то время, когда посадскими жителями построен был «новый город» на случай осадного положения. Находился кремль на возвышенности левого берега реки Волги против древнего Городища, с трёх сторон он имел насыпь и был окружен высокими земляными валами, перед которыми находились глубокие рвы. Насыпь окружена была деревянною стеною на протяжении более версты. В стене находились двое ворот: Спасские большие, через которые был главный въезд в Кремль, были устроены подле насыпи или вала к северу, и Водяные ворота —  к реке Волге. Улиц здесь было три: большая к Водяным воротам, улица от Спасских ворот и переулок на большую улицу.

Конечно, при теперешнем состоянии кремля затруднительно установить топографическую картину внутреннего расположения в нём сооружений. Однако существование здесь тех или иных зданий усматривается из тех же писцовых книг. Особенное, как бы священное значение Костромскому кремлю, издревле придавал соборный холодный храм в честь Успения Божией Матери, первоначальное построение которого приписывается князю костромскому Василию Ярославовичу по прозванию Квашня. Ныне соборный храм представляется в ином виде, так как он совершенно изменил свой облик после перестройки его, вызванной пожаром 1773 года. При Успенском соборе существовала другая церковь —  тёплая, деревянная, во имя Похвалы Пресвятой Богородицы, довольно ограниченная в своём объеме и скромная по украшениям, как можно судить по описанию её.  Место, где находилась эта церковь, не указывается даже преданием. Затем при Успенском соборе находилась ещё колокольня, по преданию, шатровая, по описи о «три жильях»: она стояла к юго-восточной стороне храма, который был отделён от неё одною галереею в 6 четвертей аршина. В пожаре 1773 года колокольня рушилась, причём расплавились как древние, упомянутые в писцовых книгах семь колоколов, из которых «большой благовестный в двести пудов — дань государя и великаго князя Михаила Феодоровича всея Руси», так и позднейшие колокола, из коих большой был в тысячу пудов.

Несколько сажень севернее Успенского собора «в старом же городе церковь была каменная другого собора Живоначальной Троицы, и та каменная церковь развалилась». По какому поводу построен был Троицкий собор — неизвестно, но из описи его видно, что он был скуден утварью. По представлению старожилов находился он на том месте, где воздвигнуты существующие теперь ворота при въезде в ограду Успенского собора.

В Старом же городе в осыпи находился монастырь «Здвиженский, а на монастыре церковь Здвижения Честнаго креста шатровая… да другая церковь тёплая»… При обеих церквах имелась колокольня с шестью колоколами. Крестовоздвиженский монастырь расположен был на расстоянии 12 сажень от Успенского храма, на юго-восток, но когда, кем и по какому случаю был он основан, сведений также не сохранилось. В большой пожар 1773 года пострадал и этот монастырь, деревянные здания которого уничтожены были совершенно.

Несколько сажень севернее Успенского собора «в старом же городе церковь была каменная другого собора Живоначальной Троицы, и та каменная церковь развалилась». По какому поводу построен был Троицкий собор — неизвестно, но из описи его видно, что он был скуден утварью. По представлению старожилов находился он на том месте, где воздвигнуты существующие теперь ворота при въезде в ограду Успенского собора.

В Старом же городе в осыпи находился монастырь «Здвиженский, а на монастыре церковь Здвижения Честнаго креста шатровая… да другая церковь тёплая»… При обеих церквах имелась колокольня с шестью колоколами. Крестовоздвиженский монастырь расположен был на расстоянии 12 сажень от Успенского храма, на юго-восток, но когда, кем и по какому случаю был он основан сведений также не сохранилось. В большой пожар 1773 года пострадал и этот монастырь, деревянные здания которого уничтожены были совершенно.

Кроме церквей помещались в кремле, как видно из писцовой книги, многие казённые здания, осадные дворы и частные дома. Так невдалеке от Успенского собора к северному валу находился большой деревянный Воеводский двор. К сожалению, он был уничтожен огнем в тот же гибельный пожар 1773 года. Далее: съезжая изба с сенями, где сидели воеводы и приказные люди, затем губная изба (суд), караульная изба, тюрьма, государевы житницы, казенная кузница; сюда же следует отнести дворовое место пушкарское и осадный колодезь. В ряду прочих зданий, находившихся в кремле был и собственный дом матери царя Михаила Феодоровича, инокини Марфы Ивановны (в миру Ксении Шестовой). Дом этот был вблизи Успенского собора на том месте, которое находится под северо-западным углом соборной ограды. В писцовых книгах о нем говорится так: «в старом городе переулок на большую улицу к Водяным воротам. Двор осадный великой государыни инокини Марфы Ивановны; двор в длину семь сажень без чети поперёк полсемы сажени опричь спорные земли». С вероятностью можно предполагать, что в этом доме жили Михаил Феодорович и мать его, временно, с 1606 года. Отсюда они отъезжали по различным обстоятельствам то в Москву, то в своё вотчинное село Домнино, то укрывались за крепкими стенами Ипатьевского монастыря. Кроме того, в кремле находилось семь осадных дворов, принадлежащих монастырям. Из частных домов немало принадлежало знатным фамилиям: князьям Барятинским, Волконскому, Вяземскому, Гагарину, Збарецкому, Козловским, Куракину, княжне старице инокине Ирине Мстиславской, княгине Троекуровой; боярам Салтыковым и Шереметевым; стольникам Годунову, Колычеву, Морозову, Плещееву, Третьякову и Карпову; окольничим Бутурлину, Годунову; дьякам Головину, Данилову и Лихачеву. Всего же в костромском кремле находилось домов и частных дворов 191, которые были расположены на трёх улицах *. Такое обилие частных домов знатных фамилий даёт некоторое основание полагать, что в смутные времена начала XVII века, как и ранее, многие из московских князей и бояр находили надёжное для себя убежище в прославленной своею безопасностью Костроме.

* В пространном исследовании И. Баженова о костромском кремле (Костромская старина, в. VI, Кострома, 1906 г. стр.110) приведён полный список домовладельцев в кремле.

Исторический очерк Костромы

Михаил Иванович ГЛИНКА (1804-1857)

Большая опера в четырёх действиях с прологом и эпилогом.

Либретто Е. Розена.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА.

ИВАН СУСАНИН, крестьянин села Домнина –  бас

АНТОНИДА, дочь его – сопрано

Богдан САБИНИН, ополченец, жених  её – тенор

ВАНЯ, сирота, воспитанник Сусанина – меццо-сопрано

Начальник русского отряда – бас

Начальник польского отряда – бас

Гонец польский – бас

Русский народ, польские воины.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ.

Село Домнино на реке Шаче.

ЯВЛЕНИЕ 1

Мужчины и женщины с разных  сторон возвращаются с работы.

ИНТРОДУКЦИЯ.

ХОР МУЖЧИН.

В бурю, во грозу
Сокол по небу
Держит молодецкий путь.
В бурю на Руси
Добрый молодец
Песню русскую ведет:
«Страха не страшусь,
Смерти не боюсь,
Лягу за Царя, за Русь!»
Мир в земле сырой!
Честь в семье родной!
Слава мне в Руси святой.

ХОР ЖЕНЩИН.

Весна свое взяла,
Красна весна пришла
Все пташечки воротились к нам,
И рады мы дорогим гостям!
И Русь Москву взяла,
Во Кремль опять вошла.
И молодцы воротились к нам,
И рады мы братьям и мужьям!

ХОР МУЖЧИН.

Выручили мы
Солнышко из вражьей тьмы!
Оба хора.

Из плена к нам домой
Боярин наш младой!
Все горе отошло,
Как солнышко взошло!
Кто солнышком глядит?
Кто солнышком блестит?
Михаил Феодорович!
Он у нас опять!
Кто его возьмет?
Кто на нас дерзнет?
Он-то наш опять!

МУЖЧИНЫ. Мы все за него, как темный лес.

ЖЕНЩИНЫ. А солнышком светит он с небес.

МУЖЧИНЫ. Мы все за него стеной, горой!

ЖЕНЩИНЫ. Все, сдвиньтесь в битву тьмой, грозой.

МУЖЧИНЫ. Мы все за него – не суйся к нам!

ЖЕНЩИНЫ. Так будет беда лихим гостям!

Хоры разделяются и уходят со сцены.

ЯВЛЕНИЕ 2

Антонида выходит из ворот своего дома.

КАВАТИНА И РОНДО.

АНТОНИДА.

В поле чистое гляжу,
В даль по реке родной
Очи держу.
Волны к нам идут, идут,
Льдины грозные плывут.
Что же лодки не видать!
Долго ли ждать? Мой свет,
Все тебя нет!

Там, в деревне, за рекой,
Ждут любезного домой –
Здрав и радостен из бою
Ратник молодой!

Скоро ль будешь, сокол мой?

Мой мил надежа будет –
Нам весть о нем пришла,
Будет в этот день
Он в родную сень,
Будет, и ко мне во вешний день!
Мой суженый придет,
Возговорит: «Здорово!»
Со мною поведет
Ласкательное слово.
Молодецкой красотой,
Словно яркою свечой,
Засветлеет той порой
Терем мой!

С поля битвы под Москвою
Наши молодцы домой:
В битву новую с Литвой
Грянул сокол мой –
Как не ждать его домой;

Мой мил надежа будет,
Мой ясный сокол жив!
Будет в этот день
Он в родную сень,
Будет и ко мне во вешний день!

Я ли красная девица,
Ярко вспыхну, как зарница!
Я ли другу тихо молвлю слово:
«Добрый молодец, здорово!»
Сколько принесешь
Радости с собой
Ты, душа моя!

Там в деревне, за рекою,
Хата весело глядит,
Хата новая с резьбою,
Три окна на вид!
Хата к нам сюда глядит.
В той хате мне с тобою,
Мой ясный сокол жить!
В этот красный день
Будешь в нашу сень!
Скоро белый парус заблестит,
Скоро ясный сокол прилетит!
Ряженая ждет!
Праздник у ворот!
Ждёт венец, и пир веселый ждет!

ЯВЛЕНИЕ 3

Антонида и Сусанин, возвращающийся из города. Собирается народ обоего пола.

СЦЕНА И ХОР.

СУСАНИН (к дочери).

Что гадать о свадьбе, –
Свадьбе не бывать!
За валом вал идет,
А за грозой гроза!

НАРОД.

Ужель опять гроза
Нагрянула на нас?

СУСАНИН.

Город наш в тревоге!
На Руси темно!
Грозою на Москву
Воздвигнулся король.

НАРОД. Так на Москву король!

СУСАНИН.

Рать его из Вязьмы
Морем разлилася!

НАРОД. Морем разлилася!

СУСАНИН.

Горе русским людям,
Когда опять Москва
Под власть врага падет!

НАРОД. Горе нам!

СУСАНИН. В пожаре пропадет

НАРОД. Ох, горькая Москва!

СУСАНИН.

Дай, Господь, иную
Нам уведать весть!

Народ. Дай-то Боже!

АНТОНИДА.

Где-то слышно пенье!
Вот, родимый, лодка:
Это  вдет он.

СУСАНИН.

Он ли, нет ли – только
Добрую бы весть.

ХОР гребцов (за сценой).
Лед реку в полон сковал;
Поднялся могучий вал –
Треснул лед и побежал!
Враг держал наш край в цепях;
Поднялася Русь, и враг
В рассыпных летит бегах!

Лодка выезжает на сцену.

Воля вольная волнам!
Лодке воля по водам,
Воля вольная и нам.

Жениха невеста ждет,
Жениха, и Русь зовет!
Час настал, жених грядет!

Навстречу идет хор мужчин.

ХОР МУЖЧИН.

Здравствуй, жданный гость,
Добрый молодец!
С поля ратного
Ты ли пришел!
Здравствуй, суженый.
Здравствуй, ряженый!
Други ждут тебя.
Девица ждет!

ЯВЛЕНИЕ 4

Прежние и Сабинин сопровождаемый гребцами; выходит из лодки приветствует хор и потом подходит и обращается к невесте.

СЦЕНА, ТРИО и ХОР

САБИНИН.

Радость безмерная!
Ты ли душа моя,
Красное солнышко?

СУСАНИН.

Скажи, с какою вестью
Пожаловал ты к нам?

ХОР МУЖЧИН.

Добрый молодец,
Ты поведай нам
Добрую весть!

САБИНИН.

Эх! когда же с поля чести
Русский воин молодой
Без удалой доброй вести
Возвращается домой!

СУСАНИН. Худого нет?

ХОР МУЖЧИН. А есть хорошая нам весть?

САБИНИН

Эх, ребята! без похмелья
Нет в Руси пиров честных!
И не едет без веселья
К шумной свадебке жених!

СУСАНИН.

Но, поведай: что Москва?
Наша ли она?

САБИНИН.

Когда же
Она была чужая? Чья же,
Когда не наша?

СУСАНИН.

Так она
Не захвачена врагам
Королем не сожжена?

САБИНИН

Нет, родимый, спасена!

НАРОД. Спасена! Спасена!

САБИНИН.

Вот как было: тучей черной
По полям Руси святой
Шел к Москве король задорный
С целой Польшей и Литвой!

НАРОД. С целой Польшей и Литвой!

САБИНИН.

Князь Пожарский молвил слово:
«Ну, друзья! в последний бой!» –
Рады драться! все готово –
С песней вышел в поле строй.

ХОР МУЖЧИН. Так и мы ходили в бой!

САБИНИН.

Подавай врагов! а поле
Тут и выдало как раз!
Вот разгул на полное воле!
Грянем, братцы, в добрый час
То-то светлый праздник ратный!
То-то свалка! Меч булатный
Погулял в пиру мечей.

ХОР МУЖЧИН. И употчевал гостей.

САБИНИН

Всем досталось, разбежались!
Мы врагам во след помчались –
Здравствуй, матушка Москва!

НАРОД.

Здравствуй, матушка Москва!
Золоченая глава!

Народ окружает Сабинина в радостном волнении.

СУСАНИН (подошел ближе к зрителям).
Нет, еще не пришла пора!
Нет, не время еще
Не тужить о стране родной,
0 несчастной Руси!
Не довольно победы с нас,
Той победы одной,
Чтоб навеки устроить Русь
И врагов усмирить;
А законный нам нужен Царь –
И земля спасена!

АНТОНИДА (глядя на отца, про себя).
Ах, мой батюшка,
На лице твоем
Что-то горькое;
Нам чего же ждать!

САБИНИН (вышел из толпы).

Наша рать на саблях…

ХОР. За врагом во след!

САБИНИН. Как на светлых  крыльях!

ХОР. И пощады нет!

САБИНИН.

Кладенец булатный

В бурный праздник ратный…

ХОР. Не щадит голов!

САБИНИН. Так и бьет врагов!

ХОР Любо на победе!

САБИНИН.

Спойте про победу
Песню удалую.

ХОР.

Ладно, мы затянем

Песню боевую.

Сабинин отходит к невесте и с нею тихо разговаривает.

ХОР.

Князь Пожарский молвил слово:
«Сядем, братцы, на коней
И Москву потешим снова
Ратной удалью своей»!

Молвил князь другое слово.

Сабинин быстрым движением прерывает пение хора и обращается к Сусанину.

САБИНИН.

Как? ужели
Не быть моей свадьбе?
А для свадьбы-то
Я домой пришел!

СУСАНИН.

Что за веселье
В это безвременье;
Враг на святой Руси
Грабит и злобствует;
Русь сиротой живет!

САБИНИН.

Не томи родимый,
Не круши меня.
Не темни напрасно
Дорогого дня!
Не своди на горе
Час свиданья сладкий,
Поскорее выдай
Мне жену мою!

АНТОНИДА (жениху).

Не томись, мой милый,
Не круши себя!
Не темни напрасно
Дорогого дня!
Не своди на горе
Этот час заветный!
Ты подумай: все же
За тобой мне быть.

САБИНИН (невесте).

Не томиться, светик,
Не крушить себя,
Не темнить напрасно
Дорогого дня!
Не сводить на горе
Этот час заветный –
Да когда же будешь
Ты женой моей.

СУСАНИН.

Не томись напрасно,
Не круши себя,
Мой удалый ратник,
Нареченный зять
«Мое слово – правда!
За другого дочку
Никогда не выдам,
За тобой ей быть!

САБИНИН.

Ждать! не знаю, как дождаться –
Сердце просит поскорей!

СУСАНИН.

Можешь всякий день видаться
С красной девицей своей!

АНТОНИДА.

На свиданьи
С другом сердечным
Легкой пташкой
Время летит!

ХОР МУЖЧИН.

Что понапрасну томить
Доброго молодца,
Храброго ратника,
Он нам победу сыграл –
Ты ж ему свадьбу сыграй.

ХОР ДЕВУШЕК.

Дедушка, свадебкой
Нас ты потешь поскорей!
Мы ж тебе песнями
Радость как раз напоем!

САБИНИН.

Все просят за нас, –
Когда же свадьба?

ОБЩИЙ ХОР. Когда же свадьба?

СУСАНИН.

Когда Господь нам даст Царя,
Тогда сейчас веселой свадьбой,
Богатым пиром на весь мир
Мы о Руси возвеселимся!

САБИНИН.

0, так нам не долго ждать!
На Москве собор великий
Ныне ставит нам Царя!

ОБЩИЙ ХОР. Ужели ставит? но кого?

СУСАНИН. Скажи кого?

САБИНИН.

Правда ль, знает Бог, но слышно,
Что нам ставится в Цари –
Отгадайте, кто?

ОБЩИЙ ХОР. Не знаем!

СУСАНИН (с нежностью). Наш боярин?

САБИНИН.

Ох, родимый!
Как ты сразу угадал! –
Говорят, что наш боярин!

ОБЩИЙ ХОР. Наш боярин – дал бы Бог!

СУСАНИН.

Наш боярин… Что ж ты прежде
Нам о том не говорил?

САБИНИН.

Это слух  еще покуда –
А победа наша!

Сусанин.

Слух! А сто побед не стоят
Такого слуха.
Царь, законный Царь!

ОБЩИЙ ХОР. Законный Царь!

САБИНИН.

После драки молодецкой
Заслужили мы Царя!

За победу над врагами

Бог дает Царя!

АНТОНИДА (отцу).

Так Русь святая сиротой
Уже не будет?
Наш боярин добрый,
Верно, станет он всю Русь
Так любить, как любит нас

ОБЩИЙ ХОР. Дай Господь!

СУСАНИН.

Широко Царево сердце –
Будет место всей Руси!
Бог Царем его поставил! –
Быть ему Царем.

ОБЩИЙ ХОР.

Коль Господь его избрал!
То и быть ему Царем.

ХОР ДЕВУШЕК.

На Руси царь ставится,
Люди веселятся;
Так скажи же, дедушка?
Скоро ль наша свадьба?

СУСАНИН. То свадебная весть!

ОБЩИЙ ХОР. То свадебная весть!

СУСАНИН. Так нашей свадьбе быть?

ОБЩИЙ ХОР.  Так нашей свадьбе быть?

ХОР ДЕВУШЕК.

Так вот дождалися
Веселой свадебки.

САБИНИН (Сусанину).

Так согласен ты на свадьбу!
Веселись, честной народ!
Будет Царь и будет свадьба,
Радость всем и мне!

ОБЩИЙ ХОР. Радость нам!

АНТОНИДА.

Давно, родимый, ты давно
Не знал отрады;
Вот теперь ты весел!
Ты у Бога, наконец,
Людям вымолил Царя!

ОБЩИЙ ХОР. Радость нам!

СУСАНИН.

Свят Господь!
Он нас услышал
В наших  тягостных  скорбях!
Наконец Он нам спасенье
Шлет в родном Царе!

ХОР МУЖЧИН.

Свят Господь в своих  делах!
Русь свята в своих Царях!

ХОР ДЕВУШЕК.

Теперь мы, девицы,
В хороводных  играх
Без страха тайного
Встретим весну пеньем!

ХОР МУЖЧИН.

Мы распотешимся
Во имя Царское!

ХОР ДЕВУШЕК.

Вся Русь украсится
Невестой красною!

Народ.

И праздник свадебный
Настал для всей Руси!

Сусанин с дочерью и женихом идет к своему двору; народ расходится.

Конец первого действия

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ.

ЯВЛЕНИЕ 1

Бал у начальника польского отряда. Гости обоего пола.

ПОЛЬСКИЙ ХОР.

Бог войны

После битв

Живую радость нам дарит.

МУЖЧИНЫ.

Мы храбро воюем с надменной Москвою:

Мы ходим повсюду широкой грозою!

Москалей строптивых  под ноги стоптали

Москалям младого державца мы дали

И тем мы москалей навеки связали!

ЖЕНЩИНЫ.

Как розан из милой отчизны бойцами

На латах  далече в чужбину свезен.

Так вчуже и жены во стане с мужьями!

На поле сражений блистают цветами

И славой мы дышим и делим мы с вами

Живое веселье военных  времен!

Все.

Бой вчера,

Ныне бал!

Быть может, завтра снова в бой!

МУЖЧИНЫ.

Мы Польшу собою навеки прославим,

В Москву Владислава с победой введем!

Мы Польшу высоко над Русью поставим –

Москва будет Польшею с Польским царем.

ЖЕНЩИНЫ.

И скоро, конечно, престанут все бои –

Обратно в святую отчизну, герои!

Готовят вам мирты, оливы и розы,

Свиданья, восторги, объятья и слезы!

МУЖЧИНЫ.

Окончив свой подвиг, в отчизну святую,

На память векам, нашу честь боевую

И нашего имени славу свезем!

Не помним того, что терпели доныне!

Мы балом блестящим в московской пустыне

Отчизну и радость себе создаем!

ЖЕНЩИНЫ.

Среди войны

Веселья зал!

В стране  врагов

Блестящий бал!

Среди грозы

Военных  дней

Младая жизнь

Свежий, полней!

МУЖЧИНЫ.

Беспечно судьбине своей доверяем;

На марсовом поле мы жизнью играем

И к Богу войны Терпсихору ведем!

МУЖЧИНЫ, ЖЕНЩИНЫ.

И на лету

Любви денек

Срываем здесь,

Как бы цветок!

КРАКОВЯК, ТАНЦЫ, МАЗУРКА И ХОР.

Военоначальник и немногие остаются на передней сцене.

ЯВЛЕНИЕ 2

Прежние и гонец.

НАЧАЛЬНИК. Откуда?

Гонец.

От пана Буркевича к вам

С недоброю вестью!

(Танцы прекращаются, гости подходят),

НАЧАЛЬНИК. С какою?

Гонец.

Все хуже да хуже в Москве нам:

Судьба разразилась грозою!

НАЧАЛЬНИК.

Ты весть нам привез о короле?

Ужель он еще не в Кремле?

Гонец.

Он тылом к Москве обращен.

А наш Владислав отрешен

От царства, и сын Филарета,

Романов, поставлен Царем!

НАЧАЛЬНИК. Романов! где он?

Гонец.

Об избраньи своем

Еще он не знает, сокрытый от всех

В поместье своем Костромском.

ХОР.

Ужель королевич отринут?

Ужели Москали отнимут

Московское царство назад?

Один Сигизмунд виноват,

Он вздумал хитрить и лукавить –

И царство теперь проиграл!.

Он сына зачем не послал

Москвою покорною править?

НачальниК.

Друзья! роковая несчастная весть!

И горько обижена польская честь!

ХОР.

Как смели отвергнуть они Владислава!

Как смеет противиться эта держава,

Над коей висит наша ратная слава,

Как меч Дамоклеев, готовящий месть!

ХОР разделяется на две части.

1-я ЧАСТЬ ХОРА. Но быть грозам!

2-я ЧАСТЬ ХОРА И ЖЕНЩИНЫ.

Не  страшен Романов:

Неопытный юноша он!

1-я ЧАСТЬ ХОРА. Что делать нам?

2-я ЧАСТЬ И ЖЕНЩИНЫ.

Отец его в Польше! –

Мы сыну предпишем закон.

Что предпринять?

2-я часть ХОРА  И ЖЕНЩИНЫ.

Предать посмеянию хитрость боярских затей!

1-я ЧАСТЬ ХОРА. Как зло унять?

2-я часть И ЖЕНЩИНЫ.

И этот, как Шуйский, увидит дворец королей!

Несколько мужчин.

Тот был жилец монастыря!

Москва не выдаст нам Царя.

ХОР удальцов.

Могущество польское все одолеет

Вот мы вызываем спор разрешить:

Идем Михаила в полон захватить,

И польскую честь на Москве воцарить!

ОБЩИЙ ХОР.

Славно! герои и рыцари вы.

За раз решите вы жребий Москвы!

В подвиге вашем отечества честь!

Слава и участь грядущая есть!

Гордым Москалям дадим себя знать –

Шутка для нас Михаила поймать!

ХОР удальцов.

Мы юношу схватим, руками возьмем!

Державного пленника к вам привезем!

МУЖЧИНЫ.

Удали вдоволь у вас

Слушайте разума глас

Знайте и хитрость подчас.

Судьбина нам путь чрез места проложила,

Которые вражья рать захватила!

Там действуйте златом, где; немощна сила

И дай вам Господь воротиться с Царем!

ХОР удальцов.

Не бойтесь! мы знаем! Прощайте, идем –

Живого ли мертвого ль к вам привезем!

(Уходят).

ЖЕНЩИНЫ.

Вы тревожились напрасно:

Все пойдет у нас прекрасно,

С нашей славою согласно,

Пустились в дорогу товарищи ваши!

На подвиг отправились рыцари наши!

Готовьте героям заздравные чаши –

И будем младого Царя поджидать!

МУЖЧИНЫ.

Туча Московского зла

Шуткой удалой прошла,

Радость опять ожила!

Так снова за танцы и радости наши!

Успеют, наверное, рыцари ваши –

Заслужат хвалы и почетные чаши –

Так будем младого Царя поджидать!

ЖЕНЩИНЫ.

Удаль польская взыграла –

Вдруг опасность миновала,

Радость снова заблистала!

Так снова за танцы и радости наши!

Свой подвиг свершат сотоварищи ваши

Заслужат хвалы и почетные чаши –

Так  будем младого Царя поджидать!

Конец второго действия.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ.

Изба Сусанина.

ЯВЛЕНИЕ 1.

ПЕСНЯ СИРОТЫ И ДУЭТ.

ВАНЯ (один).

Как мать убили

У малого птенца,

Остался птенчик

Гол и гладен в гнезде…

Соловушко узнал,

И жаль ему бедняжки:

Ко птенчику летит,

И крылышками греет,

И кормит и лелеет.

Как мать скончалась

У малого сынка,

Сынок младенец

Круглой стал сиротой.

Как добрый человек

Почуял в сердце, жалость –

Берет он сироту

В свою семью и любит,

И холит, и голубит.

По окончания песни входит Сусанин.

ЯВЛЕНИЕ 2

Ваня и Сусанин.

СУСАНИН.

Все про птенчика, мой Ваня

Песню про себя ведет!

Русь теперь иную песню,

Песню радости поет.

ВАНЯ.

Да, сбылося: наш боярин.

СУСАНИН.

Нам-то какая милость от Бога:

Наш молодой вотчинный боярин

Сделался нашим Царем-Государем!

Наконец догадались бояре

Отдать державу, кому следует!

ВАНЯ.

Право, чудо: он взошел

Из неволи на престол!

Как досадно будет ляхам!

СУСАНИН.

Знать, теперь они недруги кронные

Нашему Царю Михаилу;

Дорого бы дали чтобы в полон поймать!

ВАНЯ.

Как бы сюда не пришли

Рыщут везде по Руси!

СУСАНИН.

А пусть придут, его не возьмут –

Постоим за Царя своего.

ВАНЯ. И я за Царя постою

СУСАНИН.

Да, мой птенчик подрастёт,

В службу Царскую пойдёт.

Снаряжу тебя конём,

Медной шапкой и мечом;

Без корысти безо лжи,

В крепкой правде послужи.

ВАНЯ.

Ах, потешь меня конём,

Медной шапкой и мечом.

За Царя, за нашу Русь

Добрым молодцем сражусь.

Никогда не отступлю,

Стену вражию сломлю.

СУСАНИН.

Так, мой Ваня, в добрый час

Знать порадуешь ты нас!

Воспитала Русь тебя,

Возлелеяла, любя;

Ты Царю заплатишь долг,

Когда вступишь в царский полк.

ВАНЯ.

Меня ты на Руси

Возлелеял.

Я в долгу перед Царём

Государем.

Заплатить постараюсь,

Заплатить моей службой!

Ох, пришло б поскорей

Моё время, время службы.

СУСАНИН.

Этим дням не стоять

Безотходно.

Пролетит, промелькнёт

Твое детство.

И как раз подоспеет

Мой сынок к службе Царской

И готов хоть куда

Стройный воин

Воин Царский.

ВАНЯ.

И себя

И теня

Доброй славой

Я прославлю.

СУСАНИН.

И себя

И меня

Доброй славой

Т прославишь.

ВАНЯ.

Уж теперь на войну

Мне б хотелось

Послужить моему

Государю!

Заплатить моей службой,

Заплатить моей кровью.

Ах, зачем я ещё

Только отрок, а не воин.

СУСАНИН.

Не тужи, что ты млад,

Что ты отрок.

И теперь может быть

Тебе служба.

Невзначай воля Бога

Позовет человека

И теперь будь готов

Ежедневно, ежечасно.

ВАНЯ.

До великого,  до дела

Только путь мне укажи.

СУСАНИН.

Так и сила подоспела,

Крепость тела и души!

Оба.

До великого, до дела

Только путь мне укажи.

Так и сила подоспела,

Крепость тела и души.

ЯВЛЕНИЕ 3

Сусанин, Ваня и Хор мужчин.

ХОР.

Мы на работу в лес,

Мы из лесу на луг,

А к вечеру, Бог даст,

Работу кончим всю.

И оттуда соберемся

На дивишник.

Твоей дочке –

Пожелать вам

Жить в веселье,

Жить в обилье,

Пожелать вам,

Чтобы детки

Твои внуки

Чтоб весь род твой

Был так честен,

Так разумен

И в такой же

Доброй славе,

Как ты, дядя,

Наша радость!

СУСАНИН. Добрые молодцы, благодарю!

ХОР.

Мы на работу в лес,

А к вечеру домой.

Мы из лесу на луг,

А на вечер к тебе

Соберемся

Выпить чарку

За здоровье

Твоей свадьбы!

Пожелать вам,

Чтобы детки,

Твои внуки,

Чтоб весь род твой

Был прославлен

В русском царстве,

В уваженьи,

В возлюбленьи,

В честной льготе;

Чтоб в народе

Твое имя

Пребывало

В громкой славе!

СУСАНИН.

Нам ли до славы великой:

Был бы лишь честен мой род,

Добрые молодцы, в гости

Светлый девишник вас ждет.

ХОР (уходя).

Придем, придем

Побалагурить

И пошутить!

Придем, придем

Полюбоваться

И погулять.

Придем, придем

Повеселиться

И поплясать!

ЯВЛЕНИЕ 4

Сусанин и Ваня, Сабинин и Антонида входят почти в одно время с разных сторон.

КВАРТЕТ.

СУСАНИН.

Милые дети,

Будь между вами

Мир и любовь!

САБИНИН.

Мир и любовь.

Счастье и радость

В Домнино красном

С вами живут!

ВАНЯ. (Антониде).

Наша радость Антонида,

Наше счастье – там, где ты.

СУСАНИН.

Дело к свадьбе – веселитесь!

Слов сердечных не стыдитесь!

Ныне все, что на душах

Будь у вас и на устах!

САБИНИН (невесте).

Не розан в саду, в огороде!; –

Цветет Антонида  в народе!

ВАНЯ (к зрителям).

Еще между нами цветет.

Но в люди чужие уйдет!

САБИНИН.

Что розан—цветок пред тобой?

Ты в девицах  розан живой.

ВАНЯ (также).

Она так мила и добра,

И любит меня, как сестра!

САБИНИН

Не солнышко светит, горит –

Красавица солнцем глядит.

ВАНЯ (также).

Ах, с нею родимая хата

Светлей, веселей, чем палата!

САБИНИН.

Так ты для земного житья,

Грядущая женка моя!

ВАНЯ (также).

С ней, милою, было житье,

Что будет у нас без неё!

САБИНИН.

Грядущая женка, краса,

Взгляни мне любовно в глаза!

СУСАНИН.

Как радуют сердце мое

Веселье и счастие ваше!

Все.

Нам радость и счастье замена

Тяжелых  и горестных  дней;

И солнышко будто светлей,

Приветнее на небе светит

За грозною тучей во след,

За темною, страшной невзгодой!

Господь даровал нам Царя,

Царем да воскреснет Русь

И миром благим процветет!

СУСАНИН.

Сердце полно!

Будем Богу

Благодарны!

(Молчание).

Все.

Боже! люби Царя!

Боже! прославь Царя!

Славой и милостью

К Русской земле родной!

САБИНИН. Пора!

САБИНИН. ВАНЯ.

Время к девишнику

Нам поусловиться!

Время к веселому

Нам приготовиться!

Все (кроме  невесты).

Мешкать не будем мы,

Вмиг приготовимся!

САБИНИН.

Соколом за реку

Вмиг полечу домой,

Дружек к девишнику

В миг привезу с собой!

АНТОНИДА.

Время и девицам,

Милым подруженькам,

В гости пожаловать,

Пеньем потешить нас

СУСАНИН, ВАНЯ.

Дружек к девишнику!

Он созовет сейчас.

СУСАНИН.

Там пирование,

Там столование,

Там и за песенки!

Там и за свадебку,

ВСЕ.

Зараз к девишнику

Мы приготовимся.

САБИНИН.

Молнией за реку

В миг полечу домой,

Добрых товарищей

В миг привезу с собой!

АНТОНИДА.

Красные девицы

Также придут сейчас,

Свадебным пением

Весело встретят нас!

СУСАНИН, ВАНЯ

Красные девицы

Также придут сейчас.

СУСАНИН.

Там  за свадебку

Там и за шумною,

Без отлогательства!

Все (кроме невесты).

То-то счастье,

То-то радость

И веселье!

То-то в радости, в веселье!

Запоем, запируем, заживем!

Сабинин уходит.

ЯВЛЕНИЕ 5

Те же, кроме Сабинина.

СЦЕНА И  ХОР.

СУСАНИН.

Итак, я дожил! слава Богу,

До свадьбы дочери моей!

ВАНЯ.

А все таки нам жаль немного –

Мы что-то крепко свыклись с ней.

СУСАНИН (дочери).

Не зарастет травой твой путь

К избе родителя и брата!

В семье чужой любима будь

И всяким счастием богата!

АНТОНИДА.

Не западет песком мой след

К избе  родителя и брата –

Ведь в целом мире лучше нет,

Как наша отческая хата!

ВАНЯ. Я слышу конский топот.

СУСАНИН. Да!

ВАНЯ. Ужели наши поезжане?

СУСАНИН.

Нет, видно, Царские полчане!

ВАНЯ (подходит, к окну). Смотри: кто это?

СУСАНИН. К нам!

АНТОНИДА. Беда! (Убегает).

Музыка выражает недоумение и страх переходит на военный марш.

ЯВЛЕНИЕ 6

Сусанин, Ваня  и хор поляков.

ХОР поляКов.

Бог  в помощь, приятель! И с помощью Бога

Сопутствовать нам собирайся сейчас.

Где Царь? Видно, он здесь и к нему нам дорога!

Нам нужно скорей, проведи же ты нас.

СУСАНИН.

Эх, господа! Как нам-то знать,

Где Царь изволит поживать!

Мы здесь живем, как бы в пустыне,

А нам и некогда: мы ныне

Готовим свадьбу: вы у нас,

Отпировать извольте свадьбу;

Меж тем узнать пошлем в усадьбу,

И до Царя проводим вас.

ПОЛЯКИ.

Москаль, нам не нужно твое хлебосольство;

Не нужно тебе никуда посылать:

Ты знаешь, где Царь – проведи же посольство:

Не любим наказы свои повторять!

СУСАНИН.

Хитро вы это учинили.

Врасплох  наехали на нас

Да, так: кабы послы вы были,

То провожал бы пристав вас.

Какое можете вы дело

Иметь до русского Царя?

ПОЛЯКИ.

Ну, ну! нам болтанье твое надоело –

Иди, перед собою лишь прямо смотря!

Нас ведать твое ли холопское дело?

Сейчас проводи нас к жилищу Царя!

СУСАНИН.

Высок и свят наш Царский дом

И крепость Божия кругом!

Под нею сила Руси целой,

А на стене в одежде белой.

Стоят крылатые вожди:

Так, недруг, близко не ходи!

ПОЛЯКИ.

Да что ты нас русской притчей морочишь.

Шутить мы не любим с таким молодцом.

Сейчас повинуйся! а если не хочешь,

Так тут же тебя без пощады убьем!

СУСАНИН.

Страха не страшусь!

Смерти не боюсь!

Лягу за Царя, за Русь!

ХОР поляков, негодуя, разделяется на две части.

1-я ЧАСТЬ ХОРА. Проклятый упрямец! Убить его, что ли?

2-я ЧАСТЬ ХОРА. Какая нам польза от смерти его!

Один голос. Послушайте!

Сходятся для совещания и тихо говорят между собою.

СУСАНИН.

Боже, спаси Царя!

Ты умудри меня,

Ты научи меня,

Боже, спаси Царя!

Под музыку, выражающую состояние души Сусанина раздаются от времени до времени отрывистые воз ласы поляков. «Пытать! задарить! взять!»

СУСАНИН (Ване, решительно и таинственно).

Пойду, пойду,

Их  заведу

В болото, в глушь,

В трясину, в топь,

Туда, туда,

Где им беда!

А ты сейчас,

Как мы пойдем

Так сядь верхом,

Прямым путем

Чрез мелкий бор

Во весь опор.

К Царю, к Царю!

Смотри, смотри:

Чтоб до зари

До утренней

Увидал Царь!

ВАНЯ.

0, к тем порам

Я буду там!

ПОЛЯКИ.

А вот тебе; гибель и вот тебе злато!

Смотри же! подумай, дружок, посуди:

Тебе пригодится великая плата!

Бывает прохладно от яркого злата.

Становится жизнь и мила, и богата.

Бери же ты злато и тотчас иди!

СУСАНИН.

Вот это ярче сабли светит,

Вот это прямо в очи метит!

Тогда не я, другой пойдет

И ваши денежки возьмет –

Да, ваша правда: нужно злато –

И златом мир живет богато!

Так делать нечего – пойдем!

Награду после-то возьмем.

ПОЛЯКИ.

А где же твой Царь! до него далеко ли?

К порам полуночным поспеем ли что ли?:

Сусанин.

Путем дорогой расскажу,

Прямым путем вас провожу!

ЯВЛЕНИЕ 7

Те же и Антонида.

АНТОНИДА (бросаясь к отцу).

Ох, куда твоя дорога!

Ох, родимый, ради Бога!

Поляков не провожай,

Нас детей не покидай!

СУСАНИН.

Велят, «иди – повиноваться надо!

Ты не кручинься, дитятко мое!

Не плачь, мое возлюбленное чадо!

Благослови, Господь, твое житье!

Я не могу так скоро воротиться –

Сыграйте вашу свадьбу без меня!

Желаю вам в сожительстве любиться!

До вашего последнего до дня!

ПОЛЯКИ.

Что с нею? о чем эта девица плачет?

Что это прощание горькое значит?

СУСАНИН.

То дело девичье: она

Приходом вашим смущена.

ПОЛЯКИ.

Не бойся, девица: мы добрые люди!

Пойдем же, приятель! пойдем поскорей!

АНТОНИДА (опять бросаясь к отцу).

Ох, куда твоя дорога?

СУСАНИН (не допуская её  до себя).

Антонида. Ради Бога!

АНТОНИДА (опять к отцу). Ох, родимый, не ходи.

ПОЛЯКИ (один из них берет Сусанина за левую руку). Пойдем!

СУСАНИН (не допуская до себя, дочери). Поди, поди!..

Осеняет её крестом, и значительно взглянув на Ваню, уходит с поляками.

АНТОНИДА (всплеснув руками). Его убьют!

ВАНЯ.

Зачем убить?

А мне пора! велел отец –

И Бог мне службу указал!

(Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ 8

Антонида одна. Она садится на лавку и плачет. К ней идет свадебный хор девиц.

ХОР ДЕВИЦ  (еще за сценой).

Разгулялася,

Разливалася

Вода вешняя

По лугам

Разыгралися,

Расплясалися

Красны девицы.

В терему,

Как одна, сидит,

Не играет,

Подгорюнилась,

Слезы льет,

Слезы горькие!

Хор выходит на сцену.

В мураве траве

Перепелочка

Голос жалобный

Подает.

Как завтра к ней

Ясный сокол

И возьмет её

Из гнезда.

«Ах, оставь меня.

Ясный сокол!

В милом гнездышке

Под крылом

Моей матушки».

Антонидушка

Свет Ивановна

Тужит,  сетует,

Слезы льет.

Скачет суженый,

Мил-надежа,

И с собой её

Увезет!

«Ах, оставь меня,

Мил-надежа,

В доме отческом

Мне-то жаль

Воли девичьей».

ХОР (обращаясь к Антониде).

Что ты, подруженька,

Этак расплакалась?

Все-таки весело

Горе невестино!

РОМАНС С ХОРОМ.

АНТОНИДА (встав).

Не о том скорблю, подруженьки.

Я горюю не о том,

Что мне жалко воли девичьей,

Что оставлю отчий дом!

ХОР.

Ты скорбишь не о том –

Так скажи нам о чем?

АНТОНИДА.

Нас постигло горькое горе,

Убила черная судьба:

Были враги у нас,

Взяли отца сейчас

ХОР.

Как? Поляки сейчас

Взяли отца у вас?

АНТОНИДА.

Налетели злые коршуны,

Набежали поляки.

Захватили в плен родимого,

Сотворят беду над ним!

ХОР.

Ты не плачь, он придет –

Его Бог упасет!

АНТОНИДА.

Что же сердце веще ноет

И чует смертную тоску

Нет, не придет отец, –

Смертный ему конец!

ХОР.

Ты не плачь, он придет –

Его Бог упасет!

ЯВЛЕНИЕ 9

Прежние и Сабинин с поездом.

Финал.

САБИНИН (встревоженный).

Что такое, как поляки

Взять могли у нас отца?

ДЕвушки. Наехал враг и взял с собой!

САБИНИН. Откуда ж враг взялся?

Девушки. Нагрянул! взял с собой – и нет.

АНТОНИДА.

Боже мой!

Что с отцом

Сбудется.

Поезд.

Враны налетели,

Волки набежали.

Хищники напали!

Врану черному свинцом

Крылья пришибаем!

Волку серому дубьем

Череп размозжаем,

Вора хищника ножом

Режем без пощады!

Нам столкнуться бы с врагом

Резаться мы рады!

САБИНИН (невесте).

Не плачь, не кручинься мой свет.

Сейчас за врагами вослед

Весь поезд за мной понесется! –

Мы силой отнимем отца,

Погубим врага до конца!

Поезд.

Весь поезд за тобой понесется.

И на смерть со врагом подерется.

САБИНИН.

Идите, друзья, и берите

Оружье, дубины, ножи!

Да кликайте клич по селенью

На дерзкое дело врагов!

ПоЕзд (уходя).

Пойдем, созовем к ополченью

Всех  молодцев, добрых  бойцов, –

Сюда приведем удальцов!

ЯВЛЕНИЕ 10

Прежние, кроме поездов.

Дуэт.

САБИНИН

Сколько горя в этот день избранный!

Сколько бед нанес удар нежданный!

АНТОНИДА.

Горе мне! Отца ты не спасешь!

Может быть, и сам ты пропадешь!

САБИНИН.

Горький друг! одна лежит дорога.

Долг велит, – да будет воля Бога!

АНТОНИДА.

Грустно мне я знаю, долг велит,

Что ж душа без памяти скорбит!

САБИНИН.

Что грустить, томить себя тоскою,

Плакать, сохнут, мучаться душою?

АНТОНИДА.

Не томить себя моя ли власть?

Грусть томит, томит и мучит страсть!

Оба.

Сколько горя в этот день избранный!

Сколько бед нанес удар нежданный.

ХОР девушек (невесте).

Ясных  ты очей

Не темни слезами!

Красоты своей

Не губи скорбями!

Слушай наше слово:

Будь тверда душою.

Да встречай милого

С красной красотою!

САБИНИН.

Вот идет паша рать.

Нам пора воевать!

Ты меня отпусти.

Милый друг мой, прости!

АНТОНИДА. Ах, пора настает!

САБИНИН. Твой родимый нас ждет!

АНТОНИДА. Ты спасешь ли его?

САБИНИН. Мы идем для того!

АНТОНИДА. Будешь в смертном бою.

САБИНИН. И врагов перебью!

АНТОНИДА. Возвратишься ль, иль нет?

САБИНИН. Возвращуся, мой свет!

АНТОНИДА. Мой голубчик, прости!

САБИНИН. Милый друг мой, прости!

Оба. Прости! (Жених  обнимает невесту.)

ЯВЛЕНИЕ 11

Прежние и хор вооруженных мужчин.

САБИНИН.

Собралась наша рать

Нам пора воевать.

Ты меня отпусти.

Милый друг мой, прости.

АНТОНИДА. Ах, пора настает!

САБИНИН. Твой родимый нас ждет!

АНТОНИДА. Ты спасешь ли его?

САБИНИН. Мы идем для того!

АНТОНИДА. Будешь в смертном бою.

САБИНИН. И врагов перебью!

АНТОНИДА. Возвратишься ль, иль нет?

САБИНИН. Возвращуся, мой свет!

АНТОНИДА. Мой голубчик, прости!

САБИНИН. Милый друг мой, прости!

Оба. Прости!

Пропев прощальный дуэт, они обнимаются.

ХОР Мужчин.

Черных  врагов перебьем,

Братцы, в чистом поле!

Мы в лесу волков дубьем

По разгульной воле!

Супостатов мы найдем,

Хищников поймаем –

Перережем всех ножом,

С криком растерзаем!

Сабинин поручив невесту девушкам, пристает к хору мужчин во время пения и с ними уходит.

ХОР (поддерживая плачущую невесту).

Ясных ты очей

Не темни слезами!

Красоты своей

Не губи скорбями!

Слушай наше слово:

Будь тверда душою,

Да встречай милого

С красной красотою!

Конец третьего действия.

ДЕйСтвие четвертое.

Прогалина в дремучем лесу. Ночь.

ЯВЛЕНИЕ 1.

Хор русских  поселян на средней сцене с поникшею головою и опираясь на свое оружие. Сабинин поодаль высматривает место.

х о Р ,  А Р и я.

ХОР (глухим голосом).

Давно ни одной

Нет встречной души.

Не видно ни зги.

Нет следу нигде!

Каким же путем

На ляха пойдем?

Нам снег и мороз

Слипают глаза!

От наших  мечей

Укрыла врага

Лукавая глушь

И темная ночь,

И злая метель.

Что делать? Как быть?

А Р И Я.

САБИНИН (подошед).

Братцы, в метель,

В неведомой глуши

Мы сразу не могли

Добраться до врага!

Что нам метель,

Лесная глубина,

Безпутье, труд

И хлад ночной!

Не унывайте, братцы!

Не уступайте вьюге

И трудному беспутью –

Свое возьмем!

Мы стойкостью русской,

Мы преклонным духом

Всю трудность переломим –

Отца найдем!

Ждет невеста красная!

Светик, для тебя

Мы найдем отца,

Доставим домой!

От тебя я,

Дорогая,

Жду награды,

Жду отрады

И любовной

Ласки жду!

Взглянешь красным солнышком, –

С памяти слетит

Вьюга, труд и бой –

Проглянет любовь!

Братцы, пойдем!

Докончим честный труд

И ляху не дадим

Над нами смех  творить.

Путь наш вперед!

Нам люди вменят в стыд,

Коль без отца

Придем домой!

Отец в нужде великой –

На нас его надежда!

И след ли нам оставить

Его в нужде?

Велит нам честь святая

Найти отца и ляха

Казнить за смех  над нами –

Пойдем, друзья!

ХОР.

Ты прав, придем!

Во чтоб ни стало

Врагов найдем!

Врагов накажем!

Скорей умрем,

Чем без успеха

Домой придем!

(Уходят.)

ЯВЛЕНИЕ 2

Ваня и хор.

АРИЯ С ХОРОМ.

ВАНЯ.

Бедный конь в поле пал!

Я бегом добежал.

Вот и царский двор

Здесь Царица и Царь:

Поспеши, Государь,

Близко недруги!

Но кругом все молчит,

Монастырь крепко спит,

Достучусь ли я?

Отоприте!

Ах зачем не витязь я?

Ах зачем не богатырь?

Выломал бы двери я

Железные, чугунные,

Добежал бы до палат,

Где наш Царь покоится,

Закричал бы: слуги царские!

Просыпайтеся, просыпайтеся!

Голос мой, что колокол прозвучит,

Услышат все, даже мертвые:

Отоприте, отоприте!

Замерло сердце,

Ноги дрожат,

Ужас и холод

Мучат меня:

Недруги близко!

Придут с зарей,

Руки наложат.

Нет, никогда.

Ты не плачь, не плачь, сиротинушка!

Ах, не мне, не мне Государя спасать!

Сам Господь его нам в Цари пожаловал,

Сам Господь Царя отстоит от врагов,

Силами небесными

Отстоит, отстоит!

Слышишь, враг, ты, враг, –  просыпаются!

Не видать тебе лика царского,

Не слыхать тебе вопля русского.

Унесем Царя на престол его

С песнями победными!

Унесём Царя на престол его

С песнями победными

ХОР.

То не вьюга-метель

Откликается,

То не птица кричит

Черновистница.

Не мертвец в ворота

Добивается,

Нет, то горе-беда

У ворот стоит.

Выходит ли нам?

Кто здесь, откуда,

С какой бедой

Так поздно

Стучится в ворота?

Кто дерзкий и криком,

И воплем своим

Смущает покой Государев?

Кто? кто? кто? кто?

ВАНЯ.

Зажигайте огни,

Вы седлайте коней,

Собирайтеся в путь,

Слуги царские!

А не то, на заре

К нам нагрянет беда:

Враги у ворот стоят.

ХОР.

Что случилось? Как враги у ворот?

ВАНЯ.

Нет, не время теперь

Вам рассказывать,

Я Царю расскажу

Вести черные!

Вы ж седлайте коней.

Зажигайте огни

Собирайтеся в путь

Слуги царские!

ХОР.

Откуда ты прибыл!

Зловещий посол?

И что ты, и что твои вести?

Где видел врагов ты; и много ли их?

Поведай; тогда к Государю; поведай ты нам.

ВАНЯ.

К нам пришли

Поляки.

И велели

Отцу

Проводить их

К Царю

К вам на барский двор!

ХОР.

Что слышим?

0, ужас Злодеи!

Что ж дале?

ВАНЯ. И отец, мой пошел.

ХОР. Несчастный!.

ВАНЯ. Но не к вам их  повел.

ХОР. А куда ж?

ВАНЯ.

В темный лес,

В бор безвыходный:

Но проснется заря,

Все поймут поляки

И дорогу найдут!

Понимаете ль?

Нет здесь ратных  людей,

Нет булатных  мечей,

Отстоите ль Царя

Безоружные?

Уж огни зажжены,

Уж седлают коней.

Не застанет нас здесь

Солнце красное.

Мы к Царю

Поспешим, поспешим;

Ты, как Божий посол!

Впереди ступай!

ВАНЯ.

Я, как Божий Посол!

Впереди пойду!

Слава Господу сил!

Он не выдал Руси

Нечестивым врагам.

ЯВЛЕНИЕ 3

ХОР. АРИЯ, РЕЧИТАТИВ И ФИНАЛ.

ХОР поляков (еще за кулисами).

Устали мы!

Продрогли мы!

Уж мочи нет!

Москаль, куда завел ты нас?

Показывается Сусанин, ведущий поляков.

Ужасная глушь!

Проклятый москаль.

Ты сбился с пути!

СУСАНИН.

В непогоду и беспутье

Я держу свой верный путь!

ПОЛЯКИ.

Безумец стой,

Дороги нет?

Куда ж идешь?

Ты нас ведешь

Все дальше в лес,

Все глубже в топь.

Смотри,

Куда

Завел!

Беда!

Прогалина есть!

Хоть тут отдохнем,

Огонь разведем!

Некоторые из них  разводят огонь в глубине сцены.

СУСАНИН.

Мой путь прям! но вот причина:

Наша Русь для ваших  братьев

Непогодна и горька!

ПОЛЯКИ.

Открытым врагом бушевали снега

Лишь тайного б нам остеречься врага!

Беэмысленно буря по дебри гудет,

Но змей с потаенным лукавством ползет!

Все тот же глухой заколдованный лес,

Не знаем, но, кажется, были мы здесь.

Нас, кажется, леший московский кружит,

И вровень с людьми его вражеский вид!

Вести людей,

Но не провесть.

И смерти злей

Есть злая месть!

Поляки, приставив часового к Сусанину, отходят в глубину сцены, садятся у разведенного огня и мало-помалу погружаются в дремоту.

АРИЯ

СУСАНИН.

Чуют правду!

Ты ж, заря,

Скорее  заблести!

Скорее возвести

Спасенья весть про Царя!..

Господь! в нужде моей

Ты не оставь меня!

Горька моя судьба.

Ужасная тоска

Закралась в грудь мою!

Заела сердце скорбь.

Ах, страшно, тяжело

На пытке умирать!

Ты придешь, моя заря,

Взгляну в лице твое!

Последняя заря, –

Настало время мое!

Ох, горький час!

Ох, смертный час!

Господь, меня

Ты подкрепи

В мой горький час,

В мой страшный час,

В мой смертный час.

РЕЧИТАТИВ И ФИНАЛ.

Давно ли с семьей своей

Я  тешился счастьем детей?

Готовил праздник,

Праздник свадебный.

И вот очутился

Далече от всех

В глуши непроходной

Болот и лесов,

Во тьме непогодной

На пытке врагов!..

Мое детище,

Антонидушка!

Ты чуяла гибель мою,

С рыданьем меня отпустила!

Не западет песком твой след,

Дочерний след к родимой хате!

К моим костям и следу нет!

Для вас, для всех  я весь в утрате!

Растерзанный труп.

В сей дикой пустыни!

Лишь вран прилетит,

Лишь волк прибежит.

И грустно подумать!.

Тебе, доброму молодцу,

Поручаю я детище!

С этой бурей заветною

Тебе шлю челобитьице:

Ты держи в возлюбление

Мою кроткую горлицу!

Остался птенчик,

Мой Ваня, мой сынок!

Посол мой скачет,

Легкой пташкой летит!

Отца замучат.

Опять ты сирота

Сестра взлелеет,

Не оставит тебя!

Прощайте дети!

Ах ты, бурная ночь,

Ты меня истомила!

Ах ты, дикая глушь,

Ты меня поглотила!

Ах ты, лютая смерть,

Ты впилась в мое сердце!.

Табор вражеский заснул!

Спите крепко до зари!

Дай и я вздремну, сосну,

Сном-дремотой подкреплюсь

Сил для пытки надо мною!

Прощайте, дети!

Ложится, преклоняет голову ко пню и засыпает. Пробуждаются несколько поляков Смена часового.

ПОЛЯКИ.

– Все буря да буря!

– И темная ночь!

– Где мы очутились?

– В лесной глубине.

– Уйдет наше дело –

Пора бы нам в путь!

– Куда нам дорога

Ночною порой?

Москаль ненадежен!

– Он сбился с пути!

А если нарочно

Сюда он завел?

– Как смеет?

– Он смеет –

Он зверем глядит!

– Ужель он лукавит?

– Лукавит!

– Пойдемте

И спросим его!

Все поляки встают и выходят на авансцену; видя Сусанина спящего, останавливаются.

– Он спит – он невинен.

Когда бы нас провел!

То знал бы, что будет!

Пред верною смертью

Не спится!

– Притворство!

(громко). Москаль!

Сусанин приподнимается.

ПОЛЯКИ (хором).

Послушай, ты в сильном у нас подозренье:

Сдается, не в эту нам сторону след!

Хитро по лесам и болотам круженье –

Признайся сейчас, ты хитришь или нет?

СУСАНИН.

Я вам скажу в ответ:

По совести своей

Веду людей,

Куда вести мне след –

Мы изо тьмы на свет –

Не то нам, людям, путь,

Что ветрам дуть!

За шагом шаг ведешь

И добредешь!

На горестном пути

Терпи, терпи!

Уж близок наш путь!

Забрежжется чуть –

И оправдалася ходьба,

И разыгралася судьба!

ПолякИ.

Проклятый москаль! что за странный язык. –

Ты бесишь людей? Говори напрямик:

Увидим ли скоро Царя твоего?

Иль нас ты далече отвел от него?

Начинает светать.

СУСАНИН.

Румяная заря

Промолвит про Царя

И мне, и вам!

Царя по небесам

Засветит правду нам!

Во правде путь идет

И доведет!

Во правде! дух  держать

И крест свой взять!

Судьбе в глаза глядеть –

И не робеть!

Я видел во сне:

В заре как в огне,

Святая Русь, с своим Царем,

Кипела славным торжеством!.

ПОЛЯКИ (в смятении глядя друг на друга). Измена!..

Рассвет обозначается яснее.

СУСАНИН (в исступлении указывая рукою).

Заря! заря!.. Мой Царь спасен!

(Преклоняет колена).

Господи Боже,

Благодарю!

(Встает).

ПОЛЯКИ.

Ужели!  что будет! вести сюда!..

(Сусанину). Куда ж ты завел нас? Скажи же куда?

СУСАНИН (громко и торжественно).

Туда завел я вас,.

Куда и – серый волк

Не забегал!

Куда и Чорный вран

Костей не заносит!

Туда завел я вас,

Тут глушь и гладь.

Истома, страх  и смерть,

И Божий суд!

Я вас на суд привел!

Цареубийц!

Погибли вы все,

А Царь мой спасен!

Пропали мы все.

ПОЛЯКИ.

Погибни ж.

Изменник!

Побейте

До смерти!

Замучьте его.

При диких  криках  влекут со сцены Сусанина, повторяющего слова: «Мой Царь спасён!» В это же время туча  находит на зарю и закрывает её; театр «пуст и мрачен. Оркестр выражает смертные муки страдальца. Вбегает Сабинин со своим ополчением прислушивается и, вняв мукам Сусанина, с шумом туда бросается. Сеча за кулисами, выражаемая музыкою. Ни сцену спускаются облака.

Конец четвёртого действия

ЭПИЛОГ.

ХОР и две СЦЕНы.

Москва. Площадь перед Кремлем. В глубине театра, по левую сторону, Спасские ворота, от коих  через всю  сцену тянется крепостная стена, над  нею возвышаются кремлевские здания. Площадь наполяется народом, в радостном ожидании.

1-й ХОР (за кулисами по правую сторону).

Славься, славься, святая Русь!

Празднуй торжественный день Царя,

Ликуй, веселися: твой Царь грядет.

Царя-Государя встречает народ!

При первых  звуках  весь народ стремится туда, где раздается пение. Через очищенную площадь отряд войск проходит в Спасская ворота, при следующей строфе того же хора.

Славься, славься, честная рать!

Ты отстояла престол царей!

У царского дома идет принять

Царя-Государя, могучая рать!

С левой стороны выходя на авансцену Сабинин. Антонида и Ваня, а с противоположной стороны вскоре после того – Второй хор.

.

ТРИО И ХОР.

АНТОНИДА. Все та же тоска-печаль в душе.

ВАНЯ. Та же тоска.

АНТОНИДА. Нет, нам еще тяжелей здесь!

САБИНИН. Здесь, где нам скрыть бы грусть!

ВАНЯ. В людях  чужих!

2-й ХОР.

0 чем у вас

Тоска-печаль,

Когда вся Русь

В веселье, да в радости?

САБИНИН.

Добрые люде

Свое у нас горе!

2-й  хор. Зачем же с горем пришли сюда?

САБИНИН. Позвали нас именем царским!

ВАНЯ. Знать, Царю угодил наш отец своей службой.

2-й хор. А кто ваш отец?

ВАНЯ. Сусанин.

2-й ХОР.

Сусанин!! 0 нем

В народе молва.

Что спас он Царя!

ВАНЯ.

Да, он спас Царя!

Меня послал –

Я рассказал!

А сам он в лес

Сманил врагов.

Вся слобода

Туда ж вослед

В ночную тьму!

Блуждали долго –

И, наконец,

Настигли.

2-й ХОР. Что ж Сусанин?

ВАНЯ.

Ах, но не мне, бедному –

Ветру буйному

Довелось принять

Вздох  последний его!

АНТОНИДА.

Погиб родимый наш,

Мучительски погиб!

САБИНИН.

Нам достался

Только труп

Растерзанный!

ВАНЯ.

Не ко мне на грудь –

Он к сырой земле,

Умирая, приник!

Не рыданье детей

И не стоны родных,

Но вопли врагов

Раздавались над ним.

2-й хор. Как нам жалко его!

АНТОНИДА и ВАНЯ.

Не в родной семье,

На руках  детей

Наш отец угас.

Не рыданье детей

И не стоны родных

Только вопли врагов

Раздавались над ним!

САБИНИН.

Наши молодцы жестоко

Заплатили палачам:

До последнего изрублен

Там на месте лютый враг!

С полной честью, с полной местью

Тело предано земле,

Имя славного страдальца

Людям в память и в пример!

—й хор

Не понапрасну

Погиб отец ваш, –

Но честной смертью

За Русь святую,

За Государя!

АНТОНИДА и ВАНЯ.

Погиб он честно

За Русь святую.

За Государя!

С правой стороны на задней сцене является 1-й. Хор и медленно подается вперед; толпа набежавшего с ним народа подвигает левее 2-й хор  и семейство Сусанина.

1-й хор.

Славься, славься, наш русский Царь!

Господом данный нам Царь-Государь!

Москва тебя ждет и наш Кремль святой!

Явися народу, отец наш родной!

2-й ХОР (семейству Сусанина).

Когда позвал вас Царь,

Ваш отец-Государь –

Так и Царь наградит,

И народ возгласит:

«Память во веки Сусанину!»

1-й хор

Славься, славься, наш русский Царь!

Господом данный нам Царь-Государь!

Избранника Божьего весь народ

С великой любовью и радостью ждет!

2-й ХОР. Память во веки Сусанину!

1-й ХОР.

Славься, славься, наш, русский Царь!

Господом данный нам Царь-Государь!

Да будет бессмертен твой царский род!

Да им благоденствует русский народ!

2-й хор. Память во веки Сусанину!

Колокольный звон извещает вступление царского шествия в Москву. С правой стороны, в глубине сцены, передовой отряд вдоль по Кремлевской стене тянется к Спасским воротам. 1-й хор повторяет свое пение. Народ быстрым движением бросается вперед, к правой стороне кулис, семейство Сусанина и 2-й хор остаются на своем месте.

НАРОД.

Царь идет! наш Царь идет!

Ура Царю! ура! ура!

При этих  кликах, живом движении и громком колоколом звоне занавес опускается.

Конец оперы.

Кострома, по заключающимся в ней интересным и прекрасным памятникам архитектуры и художественной старины, давно уже могла бы занять одно из лучших мест в ряду исторических городов России.

«Между тем древности Костромы», говорит автор многих научных трудов о Костромской старине, профессор Н. В. Покровский, «до настоящего времени всё ещё слишком мало изучены и, главное, представлены в изданиях не в соответствии с их значением». Отсутствие этого изучения и изданий, представляющих достойно хотя бы только её архитектурные достопримечательности, и препятствовало в значительной степени тому, что Кострома не была признана до сих пор одним из городов-рассадников художественной культуры.

Всего лет 30 тому назад очень немногие древности Ипатьевского монастыря были изданы (но без подробного объяснительного текста) Императорским обществом любителей древней письменности; несколько фототипических снимков с древностей того же монастыря воспроизведены были в «Вестнике археологии и истории» ещё в 1885 году.

Существовали и подробные описания Ипатьевского монастыря и Успенского собора, из которых лучшее —  протоирея Островского. «Но описания эти», говорит Н. В. Покровский, «не только не имеют в виду научной оценки памятников, но и не дают более или менее ясного представления о них, не дают точных фотографических снимков, без которых так трудно ввести археологические памятники в научное обращение». Новейшие исследования,  соприкасающиеся с этой областью – прот. Г. Я. Сырцова, И. В. Баженова —  имеют характер чисто исторический, касаются художественно-археологической стороны памятников лишь отчасти и также не дают снимков.  «И только к IV областному археологическому сьезду в Костроме изданы были наиболее интересные древности многих церквей Костромских; описание это имело систематический характер, так как главною целью было восполнить существенный пробел – отсутствие каких либо указателей Костромских древностей».

Ко времени областного археологического съезда в Костроме в 1909 изданы были и другие сочинения, касавшиеся древнего русского зодчества и разных предметов Костромской старины. Но, как и более ранние издания, труды эти отличались слишком специальным (по большей части историческим) или отрывочным характером описаний; рассматривали главным образом искусство Костромы допетровской эпохи; были за редким исключениями не иллюстрированы; почти всегда неинтересно и даже дурно изданы и, во всяком случае, недоступны пользованию широкой публики, так как являлись изданиями или трудами учёных архивных комиссий, археологических съездов, обществ или институтов.

Исторический очерк Костромы

Ансамбль Воскресенского монастыря

В Костроме продолжается благоустройство левого берега Волги. В конце лета (2011) на пляже появились новые скамейки с теневыми навесами и кабины для переодевания. А теперь началась установка ограждений.

Вдоль пляжного парапета будет установлен узорчатый забор. Еще 160 м. решетки по берегу обозначит продолжение песчаной зоны пляжа в направлении центра города. Изготовлением и монтажом ограждений занимается управления архитектуры Костромы предприятие «Благоустройство».  В планах появление на пляже фонтанчика и душевых кабинок. Бетонный парапет по набережной тоже ожидает своей реконструкции.

Казанский государственный университет

В практике высочайших путешествий императрица Екатерина II использовала символические ресурсы культурного пространства: религиозные, моральные и другие для того, чтобы утвердить образ российской императрицы. Важным элементом этого образа являлась его православная составляющая. Большую роль в утверждении благочестивого облика Екатерины II сыграло православное духовенство. В этом отношении поездки императрицы по стране представляют существенный интерес в плане изучения использования ею факторов религиозной и культурной идентичности как одно из средств политической легитимации.

В начале царствования в целях укрепления своих политических позиций Екатерине было важно заявить о своей преданности православию и церкви. Это было особенно актуально, учитывая её намерения провести секуляризацию церковных земель. Хотя ей не было свойственно благочестие, она, тем не менее, через месяц после коронации – 17 октября 1762 г. – отправилась в свое первое паломничество – в Троицкий монастырь. В официальном отчёте этого визита отмечалось, что архимандрит Лаврентий приветствовал её как «освободительницу России», по благочестию явившейся «второй Еленой», а по мужеству «образом израильской Юдифи»1. Таким образом, православное духовенство сознательно начинает конструировать благочестивый образ новой правительницы. Утверждению этого имиджа должна была служить и иллюминация, зажжённая в этот вечер 17 октября перед императорскими «чертогами» в Лавре. Она представляла собой симбиоз светских и религиозных элементов. В ней как различными эмблемами, так и изображениями, включающими сюжеты из Священного писания, давалось понять, что новая императрица – это Божий промысел, и, следовательно, благо для России2. Этим же целям служило и паломничество Екатерины в мае 1763 г. в Ростов г., куда она отправилась на открытие новой раки Дмитрия Ростовского.

В своих последующих поездках Екатерина постоянно стремилась поддерживать образ православной императрицы, что отражается в аккуратном исполнении ею религиозных обрядов. Практически в каждом населённом пункте, сойдя с лошадей или с пристани, она шла прямо в церковь, выстаивала службу, выслушивала литургию, прикладывалась к образам и мощам святых. Так, во время путешествия по Волге, в Твери 2 мая 1767 г., в день Преполовения, после литургии в соборной, Спаса преображения, церкви, монархиня приняла участие в крестном ходе. Как писалось в газете : « …и хотя погода была не очень хорошая и дождь непрестанно шел: однако ее императорское величество будучи всегда теплым к Богу усердием преисполнена изволила от самого собора до пристани [где было сооружено место для освящения воды] … пешествовать за духовенством»3.

Екатерина была достаточно религиозна. Однако, это не означало, что она, действительно, внутренне высоко ценила обрядовую сторону церкви. Прагматически настроенная царица понимала значение православия для русских людей, а, следовательно, важность соблюдения церковного ритуала. Соблюдая православные обряды, она выглядела в глазах населения «русской», природной царицей, в чем достигала определённого успеха. Исправное соблюдение религиозных обрядов не остается незамеченным со стороны подданных. Г.Добрынин, имея возможность наблюдать Екатерины в Могилеве в 1780 г., так воспринял её религиозность: «Известно, что государыня императрица рождена и воспитана в законе евангелическом, а грекороссийский приняла уже перед бракосочетанием. Но, с каким достойным зрения благочестием и нравственной простотою, предстала она тогда священному алтарю, и, при важнейших действиях, заключающих в себе таинство греко- восточной церкви, изображала на себе полный крест, и поклонялась столь низко, сколь позволяет сложение человеческого корпуса! Сие приметно было всем тогда, и единоверцам, и католикам!»4.

Большое внимание августейшая путешественница уделяла духовенству: посещала кельи, больных, приглашала к обеду духовных лиц. Причём, она сообщала приближенным об этом, очевидно, рассчитывая на определённый эффект. Так, например, 29 марта 1787 г. она информирует Ф.Миранду5 о том, что навещала после службы больного архиепископа в Киеве. «Какое человеколюбие», отмечает венесуэлец6. Так создаётся имидж истинно православной императрицы.

Другим важным аспектом восприятия населением Екатерины как истинно благочестивой императрицы являлись её пожертвования, дары русской православной церкви. На церкви, монастыри, епархии, семинарии жертвовались денежные суммы. Пожалования и дары должны были убедить население в её попечении о православной церкви. Высшие иерархи церкви в лице Самуила Миславского воспользовались этим поводом для того, чтобы ещё раз подчеркнуть её благочестие. Так в письме к Екатерине, Самуил выводил из высочайших даров её истинную веру: «она поставляя драгоценнейший матерний дар в Храм Богоматери с восхищением проповедует чистейшую веру и пламеннейшее усердие Вашего Величества к Богу… и не находя иной жертвы кроме вечных благодарений и горячих молений новой славы, возвышается ко пресветлому превечному престолу..»7. Таким образом, Самуил поднимал образ императрицы до уровня божественного престола, т.е. подчеркивал сакральность её власти.

Акцент на православной идентичности способствовал легитимации власти Екатерины. Исследователи отмечают, что понятие «легитимность» характеризует способность власти обеспечивать своё институциональное господство посредством эффективного использования «верований в моральные символы, священные эмблемы и юридические формулы», веры в «символы господства»8. Путешествия Екатерины II реализуют эту функцию власти, и особая роль в конструировании этого пространства легитимации принадлежит русской православной церкви. Речи духовных лиц (приветственные речи, хвалебные слова, поздравительные речи), написанные по случаю приезда императрицы; одическая поэзия, канты учащихся и учителей российских семинарий, долженствующих приветствовать российскую царицу – всё это способствовало политической поддержке российской монархини. Данные тексты позволяют выделить уровни легитимации монарха, где сакрализация образа монарха составляет её важнейшую часть.

Речь, слово – это вид церковной проповеди. Содержание проповеди определялось двумя планами: планом текущей ситуации и планом авторитетных топосов, которые заимствовались из сакральных текстов, святоотеческой и агиографической литературы и т. д.9 Анализируя подобные тексты, следует принимать во внимание элемент конъюнктуры: встречая коронованную особу, духовные лица надеялись и на повышение статуса, и на вознаграждение, и на улучшение материального состояния епархий и т. д.

При составлении слов, речей они обращаются к священному Писанию, что является основным источником гомилетики – теории церковной проповеди10. В этом отношении показательно приветствие белорусского архиепископа Георгия Конисского, сказанное им в Мстиславле 19 января 1787 г. на приезд Екатерины II: «Оставим Астрономам доказывать, что земля вкруг солнца обращается: наше солнце вкруг нас ходит, и ходит для того, чтобы мы в благополучии почивали. Исходиши, милосердая монархиня, яко жених от чертога своего: радуешися, яко исполин тещи путь…»11. Ситуация приезда или прихода императрицы приравнивается к Христову пришествию, и она олицетворяет образ Христа, «грядущего во полунощи».

Уподобление императрицы образу и подобию Бога просматривается во многих хвалебных речах, причём духовенство использует различные риторические приемы. Например, архиепископ Казанский и Свияжский Вениамин (Пуцек-Григорович) в приветственной речи 26 мая 1767 г. возвышал её сакральный образ тем, что более (паче) других своих предшественников (царей земных) «она богом помазанная и на престоле царства российского …православного посажденная» 12. Таким образом, восшествие императрицы на престол определялось им как воля Божья. В текстах же, произнесённых киевским духовенством в 1787 г., встречаются сравнения Екатерины с «Превечным Отцом13, «отцом небесным»14, с «Воскресшим Христом»15. Встречается и уподобление государыни «Богочеловеку»16.

Если для духовных лиц основным источником составления речей служило Священное Писание, то для кантов, речей семинаристов, од, составленных учителями семинарий, были характерны барочные традиции одической поэзии XVIII в. Одной из её особенностей являлось обращение к языческой мифологии17. Видимо, в текстах семинаристов (в отличие от текстов духовенства) отражалось известное наставление Феофана Прокоповича, бывшего киевского профессора пиитики, относительно возвеличивания героев. Восхваляемое лицо он позволял сравнивать со «всяким высоким предметом, даже с самим Богом, при одном только ограничении: можно сказать, что оно кажется подобным Богу или немного ниже его, но нельзя сказать, что оно больше, чем творение Божие, или что оно – сам Бог»18. Поэтому в семинарской пиитике и риторике наблюдается стремление воздержаться от прямого уподобления императрицы с Богом.

Барочные штампы – обращение к языческой мифологии позволяли этого избежать. Так, ректор Казанской семинарии Константин (Борковский), произнеся приветственную речь при встрече Екатерины в Казанской духовной семинарии 30 мая 1767 г., сказал: «Музы, видя великую россов Богиню, осеняющую блеском своих прекрасных Парнасских гор места, зря [видя] вшедшую в храм Минервы премудрую Палладу, в священном восхищении стократно ублажают свою судьбину»19. Очевидно, никому не показалось кощунственным назвать семинарию храмом языческой богини Минервы, а саму Екатерину – богиней Палладой. Сравнение Екатерины её с Палладой встречается и в оде тверской семинарии на приезд Екатерины в Тверь (1785): «Подобно как та Паллада, к которой самая Эллада огнем усердия горит», и в оде на пришествие в Вышний Волочек (1785): «Толико мудрая Паллада Виновница всеобщих благ, грядет в пределы она града»20. Подобные сравнения действовали на сознание современников: были доступны для понимания и восприятия окружающих. В воспоминаниях Е.Ф. Комаровского, современника и очевидца высочайшего пребывания в Киеве, отмечается речь Самуила (сказанная на Пасху), в которой он «уподобил ее Христу, явившемуся, после Воскресения своим ученикам»21. Восхитила современников и речь Г.Конисского. «Речь Георгия, писал Сумароков, – вмещает в себя все, чего требовали и достоинство предмета, и чувствования Витии. Я не знаю подобного ей ни у Боссюэта, ни у Масильона, Бурдалу, …Она единственна»22. Его речь была переведена на латинский, французский, польский языки.

Другим важным аспектом легитимации монархической власти является установление преемственности власти Екатерины II с предшествующими правителями. Для многих городов российской империи приезд императрицы был ярким событием, поскольку, действительно, со времён Петра I они не удостаивались высочайшим посещением23. В Екатерине видят не просто наследницу предшествовавших правителей, но продолжательницу дел Петра I и Елизаветы Петровны. Об этом говорят не только хвалебные слова, но и оды, написанные по поводу встреч с императрицей. «Мы чувствуем в Екатерине Российску мать Елисавет, мы прадеда следы зрим в сыне», «Премудрая дая законы, учить изыскивать судей, … что начал Петр с Елизаветой, свершилось то Богиней этой»…, – писал в своей оде учитель казанской семинарии Иван Стефанович в 1767 году24.

С другой стороны, в приветственных речах духовенство отражало своё понимание отличия природы политической власти Екатерины II от Петра I, что также являлось средством её политического возвышения. Так, архиепископ Псковский и Рижский Иннокентий во время пребывания Екатерины в Пскове в 1780 г. в своей речи, говоря о приездах Петра Великого в Псков, давал понять, что его деятельность, направленная на защиту обитателей города, носила воинственный характер. Он руководил сооружением воинских крепостей и отражением неприятеля. Петр сеял страх своим непобедимым мужеством. Таким образом, он был явно представлен с милитаристским отсветом25. Прибытие же Екатерины ассоциировалось с «миром, сошедшим с небес на Исраиля», поскольку она, прославленная «крепостью», мужеством и победами, безопасность своих подданных «утверждает миром». «Блаженство всех возвышается ее премудростью и человеколюбием, матерней кротостью», – отмечается в речи преосвященного Иннокентия. Цель её государственного строительства отражена в контексте концепции общего блага: «мир и тишина отвне, удовольствие всех и каждого» 26.

Духовные лица в проведении преемственной линии царицы с предшествовавшими правителями в своих риторических стратегиях использовали образ места – куда приезжала венценосная особа. В Костроме, во время её прибытия в Ипатьевский монастырь 14 мая 1767 г. епископ Дамаскин (Аскаронский) напомнил императрице о значимости обители для рода Романовых: прежде здесь «блаженные памяти предок Вашего Императорского величества, Михаил Федорович…по прошению духовных и мирских, нарочно от царствующего града Москвы, присланных чинов, принял скипетр Российского государства»27. Весьма символично, что в Троицком соборе Ипатьевского монастыря Екатерина участвовала в торжественной литургии, стоя на царском месте, присланном сюда Михаилом Федоровичем Романовым28. В своих речах Дамаскин устанавливал преемственную связь не только с Михаилом Федоровичем, но и заглядывал далеко вглубь веков – к эпохе Василия III: «…Вниди в древнюю обитель своего предка и обнови ее Твоим присутствием. Прими отчину древнего князя Василия Ивановича и с нею град сей и страну под твое монаршье покровительство и матернее милосердие…»29.

Образ города ярко использовался и в речах духовных лиц в Киеве – в городе, символами которого являются князья Владимир, Ярослав и др. Сквозь эту символическую топонимику проступали архетипы обновления и преображения власти, что связывалось с пребыванием российской царицы в этом древнем городе. 11 марта 1787 г. по совершении божественной литургии преосвященный Самуил обратил внимание государыни на то место, где они находятся – Софийский собор, строительство которого для него является доказательством теплоты веры и усердия к Богу. Кратко отмечая вехи его существования, он начал его историю с Ярослава Великого, продолжил Владимиром Мономахом, который возложил на себя «все украшения царского сана» (символы власти) и закончил Петром Великим, приносившим торжественное благодарение Богу в этом храме за победу под Полтавой. Все эти события сделали этот храм привлекательным и знаменитым30. Митрополит проводил мысль о преемственности власти и подводил слушателей к мысли о том, что отныне храм «воспримет новое сияние власти» в силу присутствия в нем «такой» монархини. Таким образом, обращение к истории Софийского собора, где находилась императрица, явилось средством легитимации монархической власти31.

В хвалебных словах духовных лиц, утверждающих преемственность Екатерины с предшествовавшими правителями, императрица связывалась со всей православной традицией. Так, в речи ректора Киевской академии Варлаама Миславского (1787) говорилось: «Виноград сей высочайшего вашего посещения удостоенный есть насажден … десницею … святого князя Владимира. Первые его ветви были слабы и малочисленны. Но любомудрие и ревность к просвещению великого Ярослава подкрепили и распространили их. … Петр Первый росою обильных щедрот напоил, а возрастить и сладчайшими плодами от них …церковь христову обогатить …предоставлено Вашему Императорскому Величеству…Толь милосердый и попечительный о сем винограде промысел, толь высокое покровительство соделали, что ветви в нем произрастающие со дня на день умножают свои плоды»32.

Виноградник – это символ христианской церкви33. Очевидно, что здесь обыграна молитва: «Призри с небесе Боже, и виждь, и посети виноград сей, и утверди и, его же насади десница Твоя»34. В данном случае этот символ, взятый из Священного писания, не только риторическое украшение, он наполнен определённым смыслом. Отношение Екатерины к православной церкви связывается здесь с истоками православия («первые его ветви») в древнерусском государстве и с политикой предшествующих правителей («Владимир насади, Ярослав распространи, Петр напои, а премудрая Екатерина возрасти и утверди»). Учитывая радикальность реформы церкви, а секуляризация в Малороссии проходила именно в эти годы (1786–1787 гг.), можно увидеть, что часть малороссийского духовенства искренне или лицемерно выказывала ей поддержку, легитимируя её как православную императрицу. К слову сказать, такая лояльность была отмечена властью: из сумм Кабинета киевским духовным лицам была пожалована денежная дача в размере 31 тысячи рублей35.

Значимым фактором в утверждении легитимного образа императрицы являлся акцент духовенства на её православной идентичности. Об этом уже несколько говорилось выше. Истовое исполнение Екатериной религиозных ритуалов явилось поводом для духовенства подчеркнуть её православный облик. Так, в речи, сказанной в Девичьем монастыре архимандритом Свияжского Богородицкого монастыря Иеронимом, отмечается благочестие императрицы, которая вместо того, чтобы отдохнуть от тягот путешествия («от зыбей водных, от жара солнечного»), «поклоняется святой трапезе, лобзает честные иконы, почитает чудотворные мощи Гурия (в Казани) с чудным благоговением». Это даёт повод Иерониму сравнить её с образцами благочестия – «Ольгой христолюбивой», «Феодосием Благочестивым»36.

Рассматриваемые нами тексты относятся к последней четверти XVIII в. Исследователями отмечалось, что барочная традиция, в отличие от гражданской сферы, устойчиво сохранялась в духовной среде, даже и в XIX веке37. Однако, эпоха просвещенного абсолютизма всё же не могла не повлиять на культуру проповедничества. В текстах духовных лиц прослеживается одно оснований легитимности власти в ХVIII веке – целью государства провозглашалось общее благо всех подданных – их телесное и духовное благосостояние, лучшее земное устроение и общий мир. Концепт «общего блага» в текстах духовных лиц прослеживаются во взаимосвязи с концептом «матери отечества». В отдельных речах разворачиваются те рациональные константы образа «матери отечества», которые и составляют целостностный образ «божества».

Обратимся к речи Самуила Миславского, которую он произнёс 28 марта 1787 г.: «Сладость мира, какову мы внушаем под благословенною твоею державою, обилие радости, какову мы в кротости твоего духа, как в неисчерпаемом милосердия источнике почерпаем снисхождение, и матерния твои беседы, коими ободряемы и утешаеши чад твоих, неусыпное твое попечение о просвещении в вверенных тебе народов, суть совершенные доказательства Твоего Воскресшему Христу сообразования, твоего истинного о восстании его из мертвых радования38. «Снисхождение», «милосердие», «попечение о просвещении… народов», «матерние беседы» – это составляющие концепта «матери отечества» и «общего блага», что было характерно для наступающей эпохи Просвещения. Милосердие, милость, как часть образа матери отечества, проецируются на подданных.

В церемониале путешествий Екатерины II духовенству отводилась важная роль. Именно оно подчеркивало православную идентичность российской императрицы. В этом отношении религиозные обряды позволяли представить её в образе природной православной императрицы. Екатерина как никто другой из российских императриц XVIII века использовала возможности религиозных ритуалов для того, чтобы нарастить свой политический ресурс. Хвалебные слова православного духовенства, приветственные речи дворянства, одическая поэзия духовных семинарий и дворянства легитимировали власть российской императрицы. В них были отражены определённого рода идеологические «матрицы», которые действовали на сознание населения в правильном направлении. Именно они формировали представление об императрице у населения как благочестивой монархине, руководствующейся в своих действиях только целями «общего блага».

Примечания

1 Описание всерадостнейшего вшествия Благочестивейшей Государыни Императрицы Екатерины Алексеевны в Святую-Троицкую Лавру. М., 1762. Л. 5.

2 Описание всерадостнейшего вшествия … Л. 6.

3 Прибавление к № 41 Санкт-Петербургских ведомостей от 22 мая 1767 г.

4 Добрынин Г. Истинное повествование или жизнь Гавриила Добрынина, им самим писанная в Могилеве и Витебске. СПб., 1872. С. 209.

5 Венесуэлец Франсиско де Миранда вошел в историю как руководитель борьбы за независимость Испанской Америки. Важным этапом длительного путешествия по Европе стало его почти годичное пребывание в России – с 26 сентября 1786 г. по 7 сентября 1787 г. См.: Альперович М.С. Франсиско де Миранда в России. М., 1986.

6 Миранда Ф. де. Путешествие по Российской империи. М., 2001. С. 129.

7 Самуил – Екатерине II, январь 1789 г. // ЦДИАУ (Центральный Державный Исторический архив Украины). Ф. 128. Оп. 1 (заг.). Д. 749. Л. 63.

8 Миллс Ч. Социологическое воображение. М., 1998. С. 48–49.

9 Кагарлицкий Ю.В. Проповедь как источник по истории русской культуры XVIII в. // Лингвистическое источниковедение и история русского языка. М., 2000. С. 248.

10 Епископ Полоцкий и Глубокский Феодосий. Гомилетика: теория церковной проповеди. М., 1999. С. 6.

11 Конисский Г. Речь на прибытие Ея Императорского Величества в город Мстиславль 19 января 1787 г. // Собрание сочинений Георгия Конисского, архиепископа Белорусского … жизнеописанием, составленным протоиереем И.Григоровичем. СПб., 1861. Ч. 1. С. 275–276.

12 Речь приветственная на пришествие в Казань … государыни императрицы Екатерины Алексеевны, самодержицы Всероссийская, говоренная … преосвященным Вениамином, архиепископом Казанским и Свияжским, 26 мая 1767 года // Духовная церемония, производившаяся во время всевожделеннейшего присутствия Ея Императорского величества государыни премудрейшая Монархини и попечительнейшая матери Екатерины Вторыя в Казани. СПб., 1769. С. 4–5.

13 Речь на всерадостное и всевожделенное прибытие в Киев генваря 29 дня прибытие в Киев // Речи поздравительные Ея Императорскому Величеству во время высочайшего прибытия, пребывания и отшествия, сказыванныя святейшего, правительствующего Синода членом, преосвященным Самуилом, митрополитом Киевским и Галицким, и архимандритом Киево-Печерския Лавры в Киеве. Киев, 1787. Л. 48.

14 Благодарственная речь Ее императорскому величеству старца Феофана бывшего типографа // Зеркало света. 1787. Май. № 72. С. 343.

15 Самуил. Речь на Всерадостный праздник святыя Пасхи 28 марта 1787 // Речи поздравительные … Л. 50.

16 Разные сочинения Тверской семинарии на прибытие Ея Императорского Величества в Тверь // Разные поучения и речи, сказыванныя на пришествие … государыни Екатерины Вторыя в 1787 год, а притом и в другия разных годов высокоторжественные дня, синодальным членом архиепископом тверским Иоасафом. М., 1787. С. 5.

17 Харлампович К. Материалы для истории казанской духовной семинарии в XVIII в. // Волжский вестник. Казань, 1903. С. 122.

18 Труды Киевской духовной академии, 1867. № 1. С. 92; 1902. Июль–август, С. 59. Хотя известно, что с самого Ф.Прокоповича начинается традиция прямого сравнения монархов с Богами: «Монархи суть Бози и Христы».

19 Липаков Е.В. Очерки истории казанских духовных школ // Семинарский вестник. 2004. № 2 (11). С. 17.

20 Ода на прибытие Ея Императорского Величества в Тверь; Ода на пришествие Ея Императорского Величества в Вышний Волочек // Разные сочинения Тверской семинарии Ея Императорского Величества в Вышний Волочек и в Тверь 1785 г. М., 1787. С. 18, 26.

21 Из записок графа Е.Ф.Комаровского // Осмнадцатый век. 1869. Кн. 1. С. 388.

22 Цит. по: Собрание сочинений Георгия Конисского, архиепископа Белорусского … жизнеописанием, составленным протоиереем И.Григоровичем. СПб., 1861. Ч. 1. С. 275.

23 Речь приветственная на пришествие в Казань … С. 4.

24 Ода на всевысочайшее прибытие Ея Императорского Величества Екатерины Вторыя, императрицы самодержицы Всероссийской из Москвы в Казань казанской семинарии учителем, что ныне префект, Иван Стефановичем сочиненная и при краткой здесь приложенной речи поднесенная 1767 г. мая 30 дня // Духовная церемония … С. 36.

25 Описание действия, от стороны Святейшего Правительствующего Синода члена, преосвященного Иннокентия, архиепископа Псковского и Рижского, и его семинарии, происходившего во время всевожделенного прибытия Ея Императорского величества, всеавгустейшия императрицы и самодержицы всероссийския Екатерины Вторыя, во Псков, и высочайшего Ея Величества в нем пребывания, мая от 13 го, до 16 го дней продолжавшегося, 1780 года. СПб., 1780. С. 18.

26 Описание действия, от стороны … преосвященного Иннокентия … С. 19.

27 Вознесенский Е.П. Воспоминания о путешествиях высочайших особ, благополучно царствующего дома Романовых, в пределах Костромской губернии, в XVII, XVIII и текущем столетии. Кострома, 1959. С. 31–32.

28 Рогов И.В., Уткин С.А. Ипатьевский монастырь: исторический очерк. М., 2003. С. 101.

29 Журнал о высочайшем путешествии Ея Императорского Величества Екатерины II от Ярославля до Костромы 1767 года // ЖМВД. 1837. Ч. 27, № 10. С. 135.

30 Речь на всерадостное и всевожделенное прибытие в Киев генваря 29 дня прибытие в Киев. … Л. 48.

31 Речь на всерадостное и всевожделенное прибытие в Киев генваря 29 дня прибытие в Киев. … Л. 49.

32 Речь Ея Императорскому Величеству во время высочайшего присутствия в Академической Богоявленской церкви, сказыванная Академии Киевской ректором Киево-Михайловского монастыря архимандритом Варлаамом 11 апреля 1787 г. // Зеркало света. 1787. 27 августа. № 87.

33 См. Матф. 20:1; 20:4; 21:28; 21:33. Ис. 27:2. и т. д, См. Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. М., 1992.

34 Булгаков С.В. Настольная книга для священнослужителей. Сборник сведений, касающихся преимущественно практической деятельности отечественного духовенства. М., 1993. Т. 1. С. 929.

35 Рескрипт о пожаловании из Кабинета 31 тысячи рублей разным лицам, 15 марта 1787 г. //Акты и документы, относящиеся к истории Киевской Академии. Отд. II (1721–1795). Том V. Царствование Екатерины II (1762–1795). Киевский митрополит Самуил Миславский (1783–1795). Киев, 1908. С. 204.

36 Слово во время высочайшего присутствия Ея Императорского Величества, говоренное в Казанском девичьем монастыре Казанской семинарии Ректором СпасоКазанского Преображенского, что ныне Свияжского Богородицкого монастыря Архимандритом Иеронимом // Духовная церемония… Пагинация отсутствует.

37 Живов В.М., Успенский Б.А. Царь и Бог. (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) // Успенский Б.А. Избранные труды : в 3 т. Т. 1. Семиотика истории; Семиотика культуры. – М., 1996. – С. 303.

38 Речь на Всерадостный праздник святыя Пасхи 28 марта 1787… // Речи поздравительные … Л. 50.

II Романовские чтения. Центр и провинция в системе российской государственности: материалы конференции. Кострома, 26 — 27 марта 2009 года / сост. и науч. ред. А.М. Белов, А.В. Новиков. — Кострома: КГУ им. Н.А. Некрасова. 2009.