Татищев Василий Никитич (1686–1750)

Василий Никитич Татищев
Василий Никитич Татищев

Среди выдающихся деятелей восемнадцатого столетия одно из первых мест по праву принадлежит Василию Никитичу Татищеву, энциклопедически образованному человеку, оставившему след во многих областях знаний: географии, экономике, археологии, законодательстве, этнографии, филологии… Но главной его заслугой считается создание многотомной «Истории Российской», первого в России труда подобного рода.

Родился В. Н. Татищев 19 апреля 1686 года в Пскове (или в родовом поместье Болдино под Псковом) и происходил из знатного, но обедневшего дворянского рода. Семилетним мальчиком был принят в число стольников при царском дворе. После окончания Московской артиллерийской и инженерной школы, которой тогда руководил сподвижник Петра I Яков Брюс, Татищев в 1704 году поступил на военную службу. Участвовал в Северной войне, в знаменитой Полтавской битве был ранен.

В период с 1713 по 1719 год В. Н. Татищев неоднократно выезжал за границу с различными поручениями, побывал в Берлине, Бреславле, Дрездене, Гданьске, привозя из каждой поездки множество книг, главным образом, по математике, военным наукам, истории и географии. В 1719 году Татищев состоял при президенте Берг- и Мануфактур-коллегий Я. Брюсе, высоко ценившем его ещё с ученических лет. Именно Брюс убедил Татищева приняться за создание географического описания России, столь необходимого в школах для изучения Отечества (собственно, первого русского учебника по географии). Но работу над ним скоро пришлось оставить: в 1720 году Татищева направили на Урал руководить горным делом.

На новом месте Татищев занялся строительством заводов, разведкой полезных ископаемых, геодезическими съемками и составлением карт, организацией школ (первых на Урале) и т.д.

Определил он и место для будущего административно-экономического и культурного центра Урала, заложив на берегу реки Исеть город, названный позже Екатеринбургом.

К сожалению, много сил и времени у Татищева отняла тяжба с Акинфием Демидовым, который чувствовал себя на Урале полновластным хозяином, не терпел постороннего вмешательства и уж тем более не желал открытия здесь казенных заводов.

«Через адмирала графа Апраксина, — писал Татищев, — Демидов так меня оклеветал, что все думали о моей погибели».

Но следствие оправдало Татищева, и он остался работать на Урале.

В ноябре 1723 года В. Н. Татищев выехал в Петербург с докладом о заводских делах, был принят лично Петром I и вскоре направлен в Швецию: ознакомиться с горным промыслом и «протчими мануфактурами», узнать о «порядках при оных», «вникнуть в дела тамошней Академии наук и библиотеки», нанять для работы в России разных мастеров, устроить в Швеции обучение русских учеников. Было у него и секретное задание: «Смотреть и уведомлять о политическом состоянии, явных поступках и скрытых намерениях оного государства».

Два года пробыл в Швеции Татищев. За это время он собрал множество чертежей, познакомился с видными шведскими учеными, в том числе с полковником Страленбергом, бывшим во время Северной войны в русском плену, позже подготовившим к печати свою книгу «Северо-восточная часть Европы и Азия» (на немецком языке), содержащую географические, этнографические и исторические сведения о Сибири (впоследствии В. Н. Татищев сделал по ней 225 замечаний о неверном изложении или освещении событий и 147 поправок в написании русских названий).

Тогда же В. Н. Татищев отправил упсальскому профессору Бенцелю ученую записку о нахождении в Сибири костей мамонта. Опубликованная Бенцелем в 1727 году на латыни записка привлекла внимание всего научного мира и еще дважды переиздавалась в Швеции, а в 1743 году ее перевели на английский язык и напечатали в Лондоне. Это единственный из всех трудов Татищева, выпущенный в свет при его жизни.

В 1726 году Татищев вернулся в Россию. Составляя отчет о поездке, он, между всем остальным, указал и на необходимость изменений в постановке монетного дела. Очевидно, в связи именно с этим указанием, его назначили членом монетной конторы в Москве.

После смерти Петра II в 1730 году, В. Н. Татищев, поддержавший избрание императрицей на русский престол Анны Иоанновны и выступивший за отмену ограничений её власти, был произведен в действительные статские советники и поставлен главным судьёй (председателем) монетной конторы.

Вскоре, однако, у Татищева пошли нелады с графом М. Г. Головкиным, его непосредственным начальником. Татищев считал, что их ссорил Бирон, не терпевший его за независимый характер. Татищев был обвинен в злоупотреблениях, отставлен от должности и отдан под суд, но, невзирая на невзгоды, продолжал заниматься науками, писал «Историю Российскую», в 1733 году начал одно из замечательных своих сочинений — «Разговор о пользе наук», где обосновал необходимость широкого распространения научных знаний, дал классификацию наук и изложил план развития школьного дела в России.

В самом начале 1734 года суд по делу Татищева был внезапно прекращен (видимо, благодаря вмешательству императрицы), и указом от 10 февраля того же года Василия Никитича назначили «командиром уральских, сибирских и казанских горных заводов».

За время второго пребывания В. Н. Татищева в должности «горного командира» (1734–1737) число заводов на Урале возросло с одиннадцати до сорока (Татищев намечал построить ещё тридцать шесть, что и было впоследствии выполнено), прокладывались дороги, строились города. В эти же годы Татищев разработал первый горный устав, призванный «внести правильность и устойчивость в систему горнозаводского управления». Между прочим, в нем Татищев переменил названия всех горных чинов и горных работ с немецких на русские, бросив тем самым вызов всесильным немецким временщикам. Однако стараниями Бирона устав утвержден не был.

В 1736 году Бирон и прибывший из Саксонии по его вызову барон Шемберг задумал и грандиозную аферу с «приватизацией» казенных заводов. Татищева, который очень мешал «приватизаторам», спешно повысили в чине и определили на место умершего Кирилова возглавлять Оренбургскую экспедицию*.

Оставив горной школе всю свою библиотеку (около тысячи томов), В. Н. Татищев 26 мая 1737 года выехал из Екатеринбурга в Мензелинск, а оттуда в Самару, в штаб-квартиру Оренбургской экспедиции.

Экспедиция, имела большое значение в осуществлении политики России в Средней Азии и Казахстане и в освоении и изучении Оренбургского края.

Именно в это время работы в Оренбургской комиссии Татищев приступил к составлению «Общего географического описания всея России», куда вошли многочисленные сведения и по Оренбургскому краю.

Здесь мы находим описание границ Оренбургской губернии, описание основных рек и озер, полезных ископаемых, животных Оренбургской губернии, народностей, населявших этот край.

Прибыв на место 11 июля, Татищев незамедлительно повел беспощаднейшую борьбу со всякого рода злоупотреблениями своих подчиненных. По его настоянию военный суд вынес смертный приговор уже находившемуся под следствием капитану Житкову — за грабеж башкирского населения «без всякой причины» и творимые его командой произвол и убийства. Сурового наказания требовал Татищев и для майора Бронского, который «принесших повинную и безборонных оступя, неколико сот побил, и пожитки себе побрал».

За взятки, казнокрадство, грабежи местного населения новый начальник Оренбургской экспедиции отстранил от должности и отдал под суд уфимского воеводу С. В. Шемякина, а затем ввел твердое расписание, «чтобы на жалование толикое число людей содержать, сколько настоящее отправления требуют… дабы жалования при экспедиции излишнего никто не брал…»

Но Татищев не только чинил суд и расправу. По его распоряжению при самарской штаб-квартире Оренбургской экспедиции была создана самая большая по тем временам библиотека, открыты российская и татаро-калмыцкая школы, школа Пензенского полка для солдатских детей, начато строительство госпиталя и аптеки с лабораториями.

Наладив дела в экспедиции, Татищев летом 1738 года приехал в Оренбургскую (Орскую) крепость и «нашел её в ужасном состоянии: оплетена была хворостом и ров полтора аршина, а сажен на 50 и рва не было, так что зимою волки в городе лошадей поели».

Не одобрил Татищев и выбранного для крепости места: низкое, затопляемое, бесплодное и безлесное, «великими горами отгоражённое… от других русских городов».

«Кому это в вину причесть не знаю, — писал Татищев, — ибо инженерные офицеры сказывают, что о неудобствах Кирилову представляли, да слушать не хотел, и офицера искусного в городостроении нет».

В Государственном архиве Оренбургской области хранится «Проект Татищева о переносе Оренбурга с Устья Орь-реки вниз по реке Яику на 184 версты к урочищу Красной горы» (сейчас здесь село Красногор Саракташского района). Проект В. Н. Татищева Сенат рассмотрел и нашёл справедливым. Строительство нового Оренбурга было начато, а старый остался как город Орск.

При Татищеве продолжалась закладка и постройка укреплений по рекам Яику и Самаре. Были основаны Переволоцкая, Чернореченская, Тевкелев брод (Новосергиевская), Камыш-Самарская (Татищево) крепости и город Ставрополь на Волге (ныне Тольятти), Василий Никитич был участником церемонии принятия русского подданства киргизами Малой орды в лице хана Абул-Хаира и народных представителей, состоявшейся 3 августа 1738 года в «старом» Оренбурге (Орске).

Как и Кирилов, Татищев прилагал немалые усилия к налаживанию торговых связей с ханствами Средней Азии. Отправляя из Оренбурга (Орска) большой купеческий караван в Ташкент, он составил для поручика Миллера, возглавлявшего караван, инструкцию, в которой наказывал узнать «о состоянии, силе и власти ханов» и какие русские товары там можно продавать, просил захватить образцы азиатских товаров; если «узнается» о серебряной и золотой руде, то достать несколько кусков, а место, где находятся руды, «записать, реки и озера примечать…»

Несмотря на занятость, частые разъезды (Татищев по-прежнему оставался «командиром» уральских горных заводов), Василий Никитич продолжал вести научно-исследовательскую работу. В 1737 году, например, он разработал «Предложение о сочинении истории и географии», содержащее 198 вопросов, касающихся истории, географии, этнографии и языка, в 1738 году составил карту Самарской излучины Волги, карты Яика и ряда пограничных районов, сделал обзор природных богатств Сибири: «Общее географическое описание Сибири».

Не оставляет Татищев свой труд: «Историю Российскую» и древнее русское право, памятники которого он разыскивает, оплачивает из своих средств их переписку или перевод, а потом передает в Академию наук. В 1738 году он готовил к изданию открытый им «Судебник» Ивана Грозного 1550 года, и в обстоятельных комментариях к нему высказывался по важнейшим вопросам политической и социальной истории России XVI–XVIII веков.

В 1738 году в Синод поступила жалоба от протопопа Антипа Мартинианова, состоящего при Оренбургской экспедиции, которого Татищев якобы без предъявления ему обвинения, «презрев власть святейшего Синода, посадил с утра на цепь, водил по улице, как бы на показ… и приводил в канцелярию, держа на цепи до вечера…» Синод обратился в Кабинет министров, требуя наказания Татищева. Василию Никитичу пришлось писать объяснение на высочайшее имя, говорить, что протопоп был сильно пьян.

Но дело было не в протопопе. Истинным поводом для притеснения Татищева послужило отстранение им от должности за взяточничество и другие злоупотребления члена Берг-директориума барона Шемберга, ставленника Бирона на горном Урале, и противодействие самому Бирону, вознамерившемуся через подставную фигуру (заводчика Осокина) завладеть горой Благодать, открытой Татищевым.

С этого времени началась настоящая война против начальника Оренбургской экспедиции. Двадцать седьмого мая 1739 года создается следственная комиссия для разбора обвинений против Татищева, а уже 29 мая он отстраняется от всех дел, лишается званий и берется под домашний арест (некоторые источники утверждают, что Татищев был посажен в Петропавловскую крепость). Только смерть Анны Иоанновны и падение Бирона в ноябре 1740 года спасли его.

В 1741 году Татищев был назначен в Калмыцкую комиссию, Центром которой являлась Астрахань. Татищеву обещали, что если ему удастся примирить «инородцев», то «вымышления клеветников уничтожатся».

К новому месту службы Татищев отправился ещё состоя под судом и следствием.

В концу 1741 года (25 ноября), при вступлении своем на престол, Елизавета Петровна «дщерь Петрова» провозгласила возвращение к традициям, заложенным её отцом, Петром Великим. Василий Никитич, один из немногих сподвижников Петра I, кто остался в живых, мог рассчитывать на внимание, но появились новые фавориты, и ему только объявили «удовольствие» и назначили губернатором в Астрахань.

«Уже Калмыцкая комиссия, — пишет А. Кузьмин, — воспринималась Татищевым как ссылка. Назначение же астраханским губернатором он понял как заключение в «узилище».

И всё-таки В. Н. Татищев, уже больной и в преклонном возрасте, ревностно принялся за реорганизацию экономики астраханской губернии, состояние которой он нашел плохим. Но и губернаторство его закончилось (в 1745 году) тем же, чем заканчивались все его назначения: обвинением в различных злоупотреблениях, отстранением от должности и отдачей под суд.

Сотрудник английской торговой компании Ганвей, бывавший в Астрахани и знавший Татищева, так объясняет причины отстранения Татищева:

«Зависть к способностям Татищева между учеными, месть ханжей за его неверие, которое, я опасаюсь, было велико… сделали то, что Татищев был отправлен в ссылку на житие в собственное имение».

Последние годы Василий Никитич жил в родовом подмосковном имении — в деревне Болдино, и до конца своих дней работал над «Историей Российской», которую последующие поколения считали научным подвигом автора. Кроме «Истории…», Татищев занимался и другими делами: подал в Академию наук свое «мнение» о затмениях Солнца и Луны, проект о «напечатании азбуки с фигурами и прописями», составил первый русский энциклопедический словарь, составил почтовую книгу России, работал над проектом экономических преобразований. Впервые в русской историографии В. Н. Татищев сделал попытку найти закономерности в развитии человеческого общества, обосновать причины возникновения государственной власти.

В последние годы жизни Татищев вел большую переписку со своим бывшим сотрудником по Оренбургской комиссии П. И. Рычковым, который в эти годы усиленно занимался историей и географией Оренбургского края, Татищев живо интересовался работами Рычкова и принимал в них участие. Переписка между ними дает очень много ценных данных по истории, географии и этнографии народов восточной России.

Умер Василий Никитич Татищев 15 июня 1750 года в той же деревне Болдино. Накануне смерти он получил известие о своем оправдании и награждении орденом Св. Александра Невского. Татищев письмом поблагодарил императрицу — и возвратил орден, как уже ненужный ему.

Василий Никитич был женат (с 1714 года) на вдове Авдотье Васильевне, урожденной Андреевской. Однако семейная жизнь у них не сложилась, и в 1728 году он обратился в Синод за позволением на расторжение брака. От брака с Авдотьей Васильевной у него было двое детей: дочь Евпраксия (1715) и сын Евграф.

Личность Татищева привлекала и привлекает многих исследователей. Выдающемуся русскому ученому посвящены многочисленные монографии, книги. В память о Татищеве оренбургские казаки назвали его именем одну из первых станиц, которая сохранила своё историческое название до наших дней (Переволоцкий район).

Литература на сайте kraeved.opck.org

  1. «Исследователи Оренбургского края (указатель литературы)», составитель — Г.П. Березина. Оренбург — 1980 г. Стр 10–11.
  2. В.Г. Семенов, В.П. Семенова. «Губернаторы Оренбургского края». Оренбургское книжное издательство, 1999 г. 400 с. Стр 27–35.
  3. «П.И. Рычков: Жизнь и географические труды». — Государственное издательство географической литературы. Москва, 1953. — 144 с. Стр. 11.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*