Встреча с поэтом

Елена Балашова

Ананасы в болоте сгнили,
А морковка туды-сюды.
Я — батрак на небесной ниве.
Здесь иные совсем плоды.

С. Потехин

…Мы едем к поэту в гости. Живёт он в селе Костома Галичского района.
Кто он, этот поэт? Это Сергей Потехин — чудак, мечтатель, философ… Поэт милостью Божьей.
Слышал о нём — думаю — каждый житель нашей области, да и не только нашей. Его стихи широко публиковали столичные журналы, их читают на центральном радио.
И вот мы едем к нему в гости. Мы — это Владимир Фёдорович Ладейщиков, участник Великой Отечественной войны, сам человек пишущий. Владимир Фёдорович написал и опубликовал свои воспоминания о пребывании в Гурьевском военном училище, в котором он во время войны учился. С нами едет его жена, Надежда Александровна, и библиотекарь Чухломской муниципальной библиотеки им. А.Ф. Писемского Галина Сергеевна Артемьева.
Поэзия Сергея Потехина, когда Владимир Фёдорович с нею познакомился, буквально пленила его, и он загорелся мечтой увидеть удивительного, глубоко самобытного поэта.
Эта наша поездка уже не первая: прошлым летом мы однажды добрались до Костомы, но пришлось разыскивать Сергея по всему селу, и пока мы его нашли, пока добрались до хутора, где он живёт, времени утекло немало, и потому наша встреча была недолгой. Как-то сложится нынче? Может, убежит Сергей в лес, на речку?.. Мы приближаемся к селу, и каждый из нас надеется, что эта поездка окажется более удачной.

Село Костома
Село Костома. Фото В. Ладейщикова. 2012 г.

 

Храм
Костома. Храм. Фото В. Ладейщикова. 2012 г.

* * *

Костома — древнее село, находится оно более чем в 30 километрах от Галича. Дорога — сначала выбитый асфальт, а за Россоловом начинается насыпная, гравийная, местами невыносимо тряская. Мелькают поля, луга, перелески, долго тянется лес, и вот перед нами распахивается ширь необъятная: линия горизонта отодвигается вдаль и ввысь — это и есть Костома. Село стоит на крутом берегу реки Тёбзы. Если спуститься вниз, к реке, и повернуть налево — увидишь хутор, где живёт Сергей Потехин.

Вид на Костому
Вид на Костому со стороны хутора-«усадьбы» С. А. Потехина. Фото В. Ладейщикова. 2011 г.

…Я знакома с Сергеем более сорока лет, и все эти годы не перестаю восхищаться его поэзией и умением жить в совершенной гармонии с природой.
У С. Герасимова есть фильм «У озера». Там одна журналистка ищет «гармонично развитую личность». Вот Сергей Потехин, как представляется мне, и есть такая «гармонично развитая личность».

…Полынный стебель разломлю,
Пущу по ветру пыль и крохи.
Щадящей боли не молю,
Приемлю боль твоей эпохи.

Усадьба Сергея (да, это именно усадьба) — как я уже говорила — в низине, у реки. От села это ещё километра полтора-два. Всё в усадьбе в идеальном порядке: трава окошена, грядки с огородной мелочью и картошкой прополоты; всё растёт, цветёт и даёт плоды в свои сроки. На территории усадьбы насажены ели, дубки, орешник… Сколько тут положено труда, знает только сам Сергей. Ведь каждое деревце надо было посадить, поливать, лелеять.

На усадьбе поэта
На «усадьбе» поэта. На переднем плане — Е.Л. Балашова. Фото В. Ладейщикова. 2011 г.

Да, всё тут прекрасно, если бы не дом, в котором живёт поэт. Дом — старенький, едва живой. Два окна Сергей «утеплил» полиэтиленовой плёнкой. Как зимовать в таком доме — трудно вообразить: в нём нет и электричества. А как натопить худой дом, когда вьюги да метели бьются в его не слишком-то прочные стены?

Дом Сергея Потехина
«Усадебный дом» Сергея Потехина. Фото В. Ладейщикова. 2012 г.

Впрочем, это, должно быть, нам кажется невозможным, а Сергей живёт в этом доме и зимует. Не могу представить Сергея в городской благоустроенной квартире. Его душу, его поэзию питают эти вот луга и перелески, эти поля и речка — родные от самого его появления на свет. Он родился и вырос здесь, в Костоме. И мама его, работавшая в больнице, ходила по этим самым тропинкам-дорожкам; и отец его родился и жил совсем рядом. Здесь же, в Костоме, родились сестра и брат Сергея.
Есть поговорка: «Где родился, там и пригодился». Это про него, про Сергея Потехина.

Эх, раздолье, раздолье,
Синевы океан.
Я твой первый невольник,
Светлой радостью пьян.

* * *

На этот раз нам повезло. Не пришлось разыскивать Сергея. Едва мы подъехали к дому, он сам встретил нас. Чувствовалось, что если мы и нарушили его планы и одиночество, он, в силу своей деликатности, об этом не скажет. После приветствий расположились за столом у поленницы, где достаточно тени — на солнце слишком жарко. Так о многом хочется его расспросить: и про житьё-бытьё, и про стихи поговорить. И мы спрашиваем, спрашиваем… Пока представилась такая возможность.
Читать Серёжа научился очень рано. Сначала, конечно, книги ему читала мама, а сам он — как рассказывала его сестра Нина — бегал в библиотеку по нескольку раз на дню. Принесёт охапку книг маме: «Читай!» Иногда библиотекарша говорила Серёже: «Всё! Сегодня больше за книгами не приходи!» А для него это было равносильно наказанию. Потом, уже научившись читать, он буквально «глотал» книгу за книгой.
Он и сейчас, несмотря на проблемы со зрением, читает очень много. В дальнейшей нашей беседе он обмолвился, что частенько испытывает «сенсорный» — как он выразился — голод.
Какого бы автора мы ни коснулись в разговоре — почти всех он читал или, в крайнем случае, слышал об этом авторе, а не прочитал ещё потому лишь, что нет возможности найти ту или иную книгу.
Заглянув к нему в комнату, я увидела на столике у лежанки книгу В. Лапшина «Русская свеча», изданную в Новосибирске. Кстати, поэзию Виктора Лапшина он оценивает очень высоко.

После школы Сергея, как и всех сверстников, призвали в армию. Как могли призвать его — непонятно: ведь проблемы со зрением у него с детства. О службе в армии (в Ижевске) сам он рассказывает с юмором. Не получалось из него бравого солдата: даже шапка на его голове сидела неладно-нескладно, да и солдатская форма «шла» ему, как корове седло. Видимо, это стало ясно и начальству, и Сергея демобилизовали. Вздохнули с облегчением, должно быть, и сам он, и его командиры.
Владимир Фёдорович спрашивает Сергея, ходил ли он, будучи в армии, в увольнение. «Да, — кивает Сергей, — ходил, конечно». — «А зачем?» — «Природой любоваться».

Не поверишь, так много обещано!
Ну-ка, птаха, постой, не спеши!
Дай наслушаться голоса вещего
Покорённой природой души.

И природой любуется он всю жизнь. Но природу он не только созерцает, но в меру своих сил и возможностей преображает. Его усадьба — это, в общем-то, природа «облагороженная», своеобразный заповедник. Здесь не только никогда не пнут ногой кошку, но и цветок зря не сорвут, муравьишку обойдут стороной.
Томас Карлейль (английский философ) сказал: «Искренность и глубина созерцания делают человека поэтом».
Умение сопереживать чужой боли или радости, ощущать их как свои собственные — вот качество, присущее подлинному поэту. Помните у С. Есенина: «Чужою радостью утешусь»?..
Что говорить, ведь кто-то смотрит на Сергея Потехина лишь как на чудака, не умеющего жить «как все». Кому-то это не нравится, потому что сами они живут иначе — идя порою на компромисс даже и с собственными убеждениями: мол, с волками жить — по-волчьи выть.
О. Мандельштам писал: «Мне на плечи кидается век-волкодав, но не волк я по крови своей». Вот и Сергей Потехин из этой же стаи «не волков». Душа его светла и благородна, простота его лирики кажущаяся, чувства и мысли глубоко выстраданы и пережиты им.

Сергей Потехин
Поэт Сергей Потехин.
Зарисовка из альбома А. Власова.
2001 г.

После армии Сергей поступил в Галичское педучилище, но не закончил его. Однако некоторых преподавателей он и сейчас вспоминает с уважением и любовью. Одолеть же педагогические премудрости он не смог, а точней — не захотел. И были тому, разумеется, свои причины. Сергей очень любит ребятишек, но уверен, что если бы вдруг, паче чаяния, он и стал всё же учителем, то хорошего учителя из него бы не вышло. По его словам, он «сильно разбаловал» бы детей. Они, пожалуй, при его мягкости, верхом бы ездили на нём. Ребятишки к нему льнут, чувствуя в Сергее искреннюю любовь к ним и своего потенциального защитника в их проказах. А учитель обязан и строгим быть в определённых ситуациях. Тут, думаю, очень похожи наш знаменитый земляк Е.В. Честняков, художник и писатель, и С.А. Потехин, пока ещё не столь знаменитый, но уже достаточно известный.
Если рассматривать картины Е. Честнякова, то невозможно не увидеть его великую любовь к крестьянским ребятишкам. Любовь — это тоже дар Божий. И Сергей Потехин наделён огромным даром любви к детям и ко всему живому.

Рос я колосом в поле,
В небе птицей парил,
На высоком глаголе
О любви говорил.

Мне легко представляется Сергей с гурьбой ребятишек, с которыми он идёт в лес за грибами-ягодами или на речку. Или они вместе читают книгу, уютно устроившись на брёвнышках за околицей. Он не подлаживается под них, в нём самом столько этой детской непосредственности, искренности, чистоты…
Вот он лежит на лугу и следит за плывущими по небу лёгкими облачными кораблями. Они плывут и плывут по небесной синеве и уплывают в невообразимые дали. А что там, за ними? Другие дали… Но почему они так волнуют, так манят к себе?
В детстве Сергей, наверное, читал чудесный рассказ Б. Житкова «Белый домик». Сюжет его прост: на другом берегу реки, у которой живут дети, стоит белый домик. Обычный домик, но он почему-то притягивает к себе детей, они видят там, на другом берегу, что-то необычное. Их манит к себе Тайна.
И эти вот плывущие по небу облака — тоже Тайна…
Живя в этом мире, трудно, почти невозможно сохранить в себе детскую готовность души отзываться на красоту мира Божьего. Чаще всего мы эту красоту просто не замечаем. Мы пробегаем мимо раскрывшегося цветка, пыхтящего в траве ёжика, сосульки, в которой волшебно играет солнышко… Мимо, мимо, мимо… «…Мимо больших базаров, мира и горя мимо» (И. Бродский. «Пилигримы»).
Нет, Сергей Потехин не пробегает «мимо». Он-то понимает, что в данный момент для него гораздо важнее полюбоваться закатом, как любуется им Маленький принц Экзюпери, чем заниматься суетой. Каждый, впрочем, сам выбирает, что важнее для него. Сергей Потехин успевает всё увидеть и услышать, мимо чего мы пробегаем в нашей суете, и сказать об увиденном и услышанном так, как умеет только он.

Журавлиный клин
Расколол зарю.
Я стою один.
В небеса смотрю.
Наползает мрак.
Потемнел восток.
Не пойму никак,
Отчего восторг?..

Он и на хутор свой сбежал из деревни, наверное, потому, что поэту необходимо порою одиночество, как воздух, а в деревне от ненужных «друзей», считающих, что они могут заявляться к нему когда угодно, избавляться сложнее.
Скотником и пастухом на ферме Сергей устроился уже после службы в армии и учёбы в педучилище. Кстати, стихи писать он и начал после армии. И в должности скотника и пастуха отработал он двадцать лет. Много это или мало? Не всякий, возможно, представляет работу скотника. Сам Сергей говорит так: «Сейчас-то коров почти нет на ферме, а в то время было около трёхсот. Пока обиходишь всех, они уже опять опростались».
Итак, около трёхсот голов. А вот цитата из книги архимандрита Тихона (Шевкунова) «Несвятые святые»: «В монастырском стаде было тридцать коровок. Сена запасали вдоволь, так что производство навоза шло весело, исправно и круглосуточно — только поспевай». Так что при желании вполне можно представить, как шло «производство навоза» у трёхсот коровок и как приходилось «поспевать» Сергею Потехину.
И он выгребал навоз, пастушил. Тогда — как он рассказывает — он и лепить начал из глины сказочные фигурки. И, конечно, писал стихи, которые публиковали районная и областная газеты, а уже позже — и центральные издания. Он принимал участие в творческих семинарах в Костроме. Словом, работал сразу на двух нивах: земной и небесной, возделывая и облагораживая обе.
Свои глиняные поделки Сергей обжигал и расписывал. В своё время в Галиче успешно прошла выставка его работ. Два таких сказочных существа стоят и в моём шкафу, и когда я смотрю на них, то думаю: насколько же талантлив русский человек! Как-то я видела у О.И. Каликина, — кстати, сыгравшего немалую роль в творческой судьбе Сергея, — целое «собрание» этих глиняных скульптурок. Когда смотришь на это разнообразное царство полузверюшек-полулюдей, то словно возвращаешься в детство.
Олег Иванович и Елена Николаевна Каликины были в определённом смысле для Сергея ангелами-хранителями: помогали ему продуктами, одеждой, готовили к печати рукописи. Конечно, не только они одни помогали, но всю организацию помощи брали на себя.
Поэзия Сергея Потехина словно высвечивает и душу читателя своим ясным и щедрым светом до самого донышка. Начинаешь читать и уже не в силах оторваться, и его стихи звучат в душе вдохновенно и радостно, а иногда и с болью, печалью; но их неповторимый юмор смягчает боль, дарит надежду.

Ну что молчишь ты, соловей?
Развей печаль мою, развей.
А я за песенку твою
Тебе гнездо в кустах совью.
Придёт любимая моя
Послушать в рощу соловья,
И станет видно дорогой,
Что я грущу не о другой.
Ну что молчишь ты, соловей?
Развей тоску мою, развей.

Не избегает поэт в своём творчестве и сложных философских тем; это выстраданная в житейских коллизиях философия поэта, знающего цену всему настоящему.
В общении Сергей прост и доступен. Он легко находит общий язык и с деревенским мальчишкой, и с учёным мужем, и с обоими он говорит на равных. Эта способность, на мой взгляд, доказывает интеллигентность его, которая не от книжности, не от знания правил этикета, но от желания и умения сопереживать человеку, слушать и слышать его.
…Мы говорим и говорим, касаясь самых разных тем, задаём вопросы, и Сергей старается ответить на каждый.
Как он стал поэтом? И он вспоминает, что была у него бабушка (со стороны матери), которая умела говорить ярко, образно и в рифму. Не там ли истоки его поэзии? Кто знает…
На вопрос о вере в Бога он высказывается однозначно: «Мой Бог — моя совесть. Истина недостижима. К ней можно приближаться, но достигнуть её нельзя. Вера — способ познания истины». «Безусловно, — утверждает Сергей, — вера — положительное качество».

В. Ф. Ладейщиков и одна из 11-ти кошек Сергея Потехина
Одна из 11-ти на плече В. Ф. Ладейщикова. Фото Е. Балашовой. 2012 г.

Вокруг нас, слегка маскируясь, вертятся разношёрстные кошки. На данный момент их у Сергея одиннадцать, не считая котят. Да, без сомнения, он — чудак. Кто бы ещё — скажите — отказался от хорошего жилья, которое ему когда-то предлагали? Он же живёт в этом неказистом домишке, где зимой картошку, чтобы не помёрзла, приходится затаскивать на полати. Кто бы ещё стал кормить целое кошачье стадо, существуя на мизерную пенсию, заработанную настоящими мозолями? Кто ещё может раздаривать свои тетради со стихами и глиняные поделки направо и налево просто так, от широты души?
Чтобы закрыть «кошачью тему», я расскажу об одном маленьком эпизоде из нашей встречи.
Когда пришла пора нам уезжать, мы помогли Сергею убрать со стола оставшиеся продукты: колбасу, сыр, консервы. Я унесла в дом тарелку со «снедью» и спохватилась: кошки! А Сергей сказал, что, мол, не жаль, если и «стянут» они что-то, но ведь разделить всё надо между ними поровну.
И это в нём очень глубоко сидит — жажда справедливости. В данном случае — для кошек, а мечтает он, без сомнения, о справедливо устроенном мире.
В быту он довольствуется самым малым. На вопрос, когда жилось ему лучше всего, он сказал: «При Брежневе». Уточнять мы не стали — в каком смысле «лучше», сам же он ничего более к сказанному не добавил.
Единственное, на что он пожаловался, так это на нехватку, порою, книг — конечно же, не каких попало, но тех авторов, произведения которых ему хотелось бы прочитать. Пантелеймона Романова, например. Или поэтов Леонида Сафронова и Николая Зиновьева.
За все годы нашего знакомства я с Сергеем встречалась не столь уж часто. На поэтических семинарах в Костроме он обычно занимал незаметное место где-нибудь в уголке и внимательно слушал, о чём говорили другие. Молчал не потому, что ему нечего было сказать, а потому, что он не любил учить, предпочитая учиться.
Да, встречи наши не были частыми, но даже одно сознание, что Сергей Потехин живёт в своей Костоме, грело душу. А однажды, глухим декабрьским вечером, уже в потёмках, наши общие друзья привезли его в мою деревню Галузино — совершенно нежданно-негаданно, и потому для меня его появление было особенно радостным.

…Ветер гудит неистово.
Долог подъём и крут.
По звёздам я путь отыскивал,
По солнцу сверял маршрут.
А как же ещё иначе,
Если идёшь затем,
Чтоб солнце пылало ярче,
Чтоб звёзды светили всем…

* * *

…Вот и пора прощаться. Когда мы уезжали, я сказала: «До свиданья». Я очень надеюсь на будущие встречи с поэтом и с его новыми стихами.

Гости и Сергей
Сергей и гости. Слева направо: В.Ф. Ладейщиков, С.А. Потехин, Е.Л. Балашова,
Н.А. Ладейщикова, Г.С. Артемьева. Фото из архива В.Ф. Ладейщикова. 2012 г.

Август 2012 г.

«Я родился красивым, крылатым…»

Сергей Потехин

Сергей Потехин
Сергей Потехин. Фото Е. Балашовой. 2011 г.

* * *
Звон малиновый,
Звон лиловый!
Солнце лупит в колокола.
Не хватает всего лишь слова,
Чтобы улица в пляс пошла.
Вот народец —
Они уж пляшут?!
Эх, раздайся,
И я спляшу!
Только кудри свои приглажу
Да подруженьку приглашу.
К чёрту шубу!
И шапку к чёрту!
Посмотрите, как я могу!
Ух, вприсядку!
Ведь я не гордый,
Не останусь
У вас в долгу!
А девчонка, моя девчонка…
Недотрога,
Она ли то?!
Удержи-ка поди
Бесёнка, —
Будто птица —
В руке платок.
Что вам пава!
Куда там лебедь!
Кровь горячая с молоком!
Пьяный дед
Целоваться лезет,
Тоже выглядит молодцом!
Эх, Россия!
Народ бедовый!
Нет родней моего села.
Звон малиновый,
Звон лиловый.
Солнце лупит в колокола!

КОСИ, КОСА

Коси, коса, пока роса,
Пока трава холодная.
Лягушкой стала в полчаса
Моя рубашка модная.
Поют луга, поют леса,
Им подпевают небеса,
А музыка народная.

Плывут над лугом облака
Без имени, без отчества.
Я не валяю дурака,
Тружусь на благо общества.
Когда любимая со мной,
Перевернул бы шар земной
Я в честь её Высочества…

Рабочим людям не с руки
Щипать ромашки-лютики.
Растут осока у реки
Да ивовые прутики.
И потому как вся роса
Испита солнцем в полчаса,
Пьют воду, как верблюдики.

Устала милочка косить,
Ломает в роще венички.
Кричу ей: «Боже упаси
Бить комаров на темечке…»
Когда высокая трава
Обгонит ростом дерева,
Мы будем щелкать семечки.

Меня любовь свалила с ног
Ночная, беспардонная.
Мы развалили сена стог —
Помилуй, мама родная.
Поют луга, поют леса,
Поют лукавые глаза,
А музыка народная.

* * *
Всё по местам расставил,
Вижу один пробел:
Нынешний снег растаял,
А прошлогодний цел.

Рыхлый он и тяжёлый,
Спрятался между гряд.
В нём золотые пчёлы
Жала свои острят.

В сад захожу украдкой,
Всё повторить готов.
Пчёлы гудят над грядкой,
Но не найдут цветов.

Бледные их побеги
Время хранит от бед.
На прошлогоднем снеге
Клином сошёлся свет.

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Спи, моя желанная.
Выцвела заря.
Ветром с поля бранного
Убрана зола.

Разлетелось, каркая,
вороньё.
Смотрят звёзды яркие
на жнивьё.
И пока до полночи
далеко,
Пьют из речки белое
молоко.

Спи, моя хорошая,
О былом скорбя,
Никогда не брошу я
Камушком в тебя.

В сны твои наведаюсь
я тайком —
Нежным, незапятнанным
васильком.
Из венка небесного
упаду,
Как тебе предписано
на роду.

Спи, моя любимая,
И прости меня.
В сердце голубиная
Песня-воркотня.

Взмыли сизокрылые
в облака
И забыли милую
на века.
Кабы я покинутым
не бывал,
Эту колыбельную
не певал.

Спи, моя бесценная,
Время лечит нас.
Ты — моя Вселенная
В этот звёздный час.

Что мне птицы-вороны
и цветы?
По любую сторону —
только ты.
Повторился осенью
месяц май.
Спи, моя курносая,
баю-бай.

* * *
Рос я колосом в поле,
В небе птицей парил,
На высоком глаголе
О любви говорил.

Есть ли в мире наречья,
Чтоб сдружить племена?
Речь моя человечья
Безнадёжно бледна.

Все воротимся снова
В край, откуда пришли.
Вспыхни радугой, Слово, —
Горемык окрыли!..

* * *
Я в малиннике без малины
Заливаюсь, как соловей,
Покоряясь неумолимой
Песне молодости своей.

Бор сосновый — не корабельный,
Не строительный — дровяной.
Если б звери не оробели —
Познакомились бы со мной.

Я у ёжика взял иголки,
Я у волка украл клыки.
В пыльных дулах моей двустволки
Поселяются пауки.

За глоточек водицы свежей
Золотые часы отдам…
Поселился в лесу, как леший, —
Вы не бойтесь меня, мадам.

* * *
Ни к чему поэтам,
Нищим альтруистам,
Щеголять пред «светом»
В платье серебристом.

Лучше быть бродягой,
Рыжим до отрыжки,
И лечить бодягой
Синяки да шишки.

Не рычать сердито
Перед мирным станом,
Знаться с Афродитой,
Бахусом и Паном.

Не бояться чёрта,
Воевать с судьбою.
Оставаясь твёрдо
Лишь самим собою.

* * *
Спокойна тихая обитель.
Цветёт крапива у плетня.
Любите, граждане, любите
Плетень, крапиву и меня.

Плетень — за что? За то, что скромен:
Он о себе не много мнит,
Из прутьев он, а не из брёвен,
И высотой не знаменит.

Крапива смотрится красиво
И обжигает — как огнём,
Но виновата ли крапива,
Что мы и рвём её, и мнём…

Любить меня? Кому охота?
Как ни крути — невзрачен вид.
Я — человек! И это что-то
Кому-нибудь да говорит…

* * *
Одарила своим появленьем
Тёмный скит без огня и души.
Уходила с таким сожаленьем,
Хоть садись и романы пиши.

Но роман ли? Что с нами случилось?
Не туман ли меня закружил?
В том тумане ты ясно лучилась.
Я родился и заново жил.

Я родился красивым, крылатым,
Две стези во единую свёл.
И под взглядом твоим виноватым,
Словно папорот, в полночи цвёл.

Ты ушла, ты сорвать не решилась,
И померк обезличенный мир.
Знать не надо, чего ты лишилась:
Или свет этот станет не мил.

* * *
В тихом омуте черти водятся,
А не окуни да лещи.
Сбереги меня, Богородица,
Мимо омута протащи.

Поопутал хмель мои удочки,
Сердце тиною обросло,
А свободной нет ни минуточки:
Совершенствую ремесло.

Топором тешу пни дубовые,
Нет ни краю им, ни конца.
Гей вы, девицы чернобровые,
Иль не видите молодца?

А вода в реке — сажа чёрная,
Отражается в ней беда.
Голова моя непокорная
Да козлиная борода…

* * *
Осень спешила, шумел листопад,
Падала с клёнов незвонкая бронза,
Я по оранжевым листьям ступал,
Как по осколочкам солнца.
Кто меня выманил, кто пригласил
В жгучий буран красоты и печали?
Каждый листок от тоски голосил,
Бурые ветки молчали.
Может, впервые подумалось мне:
«Время свой бег не замедлит.
Мир без меня обойдётся вполне.
Мне-то его кто заменит?»

* * *
Журавлиный клин
Расколол зарю.
Я стою один.
В небеса смотрю.

Наползает мрак.
Потемнел восток.
Не пойму никак,
Отчего восторг?

Быть зиме пора.
Я и ждал зимы.
Может, снег с утра
Побелит холмы.

Журавли грустны.
Мне же грех страдать.
Я опять весны
Начинаю ждать.

* * *
Кто из нас не терял головы,
Ослеплённый таинственным светом?
Но попробуй тот свет улови,
Даже если родился поэтом.

Воссиял, закружил и померк,
Воротились постылые будни.
Замедляется времени бег,
Продолжаются козни и плутни.

Наказаньем становится сон
Для души, воспалённой и ждущей.
Не забудешь, как был потрясён
Дивной музыкой, с неба идущей.

Вдруг проснёшься в холодном поту,
Ощутив нестерпимость желанья
Бросить всё и ступить за черту,
В даль, откуда исходит сиянье.

* * *
Стало грустно. Сел, притих
И не сделаю ни шагу:
Нету вымыслов таких,
Чтоб слеза прожгла бумагу.

Лживым словом не мани,
Будь оно свежо и ало —
Мне фантазии мои
Только сердце нашептало.

Я без компаса найду
В поднебесной круговерти
Путеводную звезду,
Уводящую в бессмертье.

И когда наступит час
Неземного вдохновенья,
Я заплачу в первый раз
От её прикосновенья.

* * *
Ясно, звёздно, морозно,
Ветерок, тишина.
Домик маленький в соснах —
Два горящих окна.

Паутинка-тропинка
Меж сугробов крутых.
Вот такая картинка.
Зарисовочка. Штрих.

 


Приложения

«Давай-ка, брат Серёга…»

Песня на стихи Л. Попова, посвящённые Сергею Потехину.
Музыка Владимира Смирнова

Исполняют: Владимир Смирнов,
Светлана Сенкевич, Нина Смирнова,
Михаил Трескин.
Продолжительность: 00:01:19

Ещё о жизни русского поэта Сергея Потехина


Алексей Василенко (автор), Сергей Калинин (режиссёр). «Не гонялся за синею птицей, прилетела сама на крыльцо». ГТРК, 1996 г.

Сергей Потехин


Николай Сотников «Сергей Потехин, или Жизнь поэта». 2005. Любительский фильм. Предоставлен автором.

Комментарий автора: «Съёмки были сделаны осенью 1996 и весной 1997 года. Сам фильм был смонтирован в 2005 году. Я вернулся в Галич в мае 1995 г. и очень хотел лично познакомиться с Сергеем. Меня очень интересовал вопрос — откуда Сергей черпает информацию. Есть ли у него библиотека? Поскольку, читая его стихи, находишь сравнения и метафоры, где встречается и мифология, и средневековые герои, и т.п., и в то же время знаешь, что у него нет элементарного радио, нет электричества. В его библиотеке тогда было несколько стареньких школьных учебников по русскому языку и литературе и толстая книга самиздата какого-то баптиста из Кирова, который хотел бы видеть Сергея в своих рядах. Сергей сказал, что это чтиво ему не нравится. Я в то время не знал, что в Костоме была неплохая библиотека и Сергей был её читателем».

Встреча с Сергеем Потехиным

См. также:

Встреча с поэтом: 28 комментариев

  1. «Администрация Галичского муниципального района при участии корреспондента газеты «Галичские известия»…»
    Кто же этот корреспондент? И что он написал после того, как посетил Сергея Потехина, посмотрел на его житие в этом замечательном доме?

  2. Сегодня я отправила директору ПАО «МРСК Центра» — «Костромаэнерго» Е.А. Смирнову вот такое письмо:
    «Уважаемый Евгений Александрович!
    От имени костромичей, чухломичей, галичан, москвичей и всех иных мест жителей, которым небезразличен поэт Сергей Потехин, его поэзия и его жизнь — трудная и не похожая на жизнь нашу, обычных людей, — благодарю Вас, руководство и сотрудников Галичских РЭС за установление линии электропередачи к дому поэта. После того, как 2 марта зажглась в его доме лампочка, мы все можем немного лучше думать о самих себе.
    Желаю всем нам успеть в этой жизни ещё не раз помочь тем, кому живётся труднее, чем нам.
    Всего самого доброго Вам, Н.М. Нечаеву и В.Н. Нефедьеву».
    (Николай Михайлович Нечаев — директор Галичских районных электрических сетей, Вячеслав Николаевич Нефедьев — их главный инженер.)

  3. Ставлю и свою подпись под этим письмом.
    Виктор Елманов.

  4. Как жаль, что не слышала об этом поэте раньше! С горечью думаю, что молодое поколение не знает его стихов, а надо бы…

  5. Услышала о Сергее Потехине в новостях и сегодня у вас на сайте читала его стихи. Открыла для себя нового поэта. Спасибо!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

History and culture of Kostroma county